Отчего-то состояние Лекса окончательно ввело меня в ужас, до этого мне еще казалось, что это может быть чья-то шутка, но теперь… почему-то теперь мне стало по-настоящему страшно.

— Лекс, — мой голос был жалким, а дальнейший вопрос очень тупым, я сама это понимала, но на большее сейчас не была способна. — Эта карточка… он же был здесь. Он видел нас, да?

Его взгляд снова упал на снимок в моих руках, глаза сощурились, он ударил кулаком о столешницу. Мужчина шагнул ко мне, выдернул карточку и посмотрел на неё еще раз.

— Завтра ты едешь в участок, Ами, прикладываешь к заявлению о преследовании — заявление об угрозе жизни, подаешь просьбу на охранный орден твоего дома. Шаблоны напишу утром, — сказал он, отведя почему-то от меня взгляд и швырнув карточку на стол. — Это не шутки. Можно было бы вызвать полицию сейчас, но ночью к нам приедет просто патруль, который только зафиксирует случившееся, потому что камень в окно — не приоритетный вызов, черт возьми. Завтра к твоему детективу!

Я кивнула, соглашаясь, хотя не была уверена, что по моему делу уже есть детектив. Но идиоткой я не была, хотя первым порывом было вызвать все же полицию, но рассуждения Лекса были логичными.

Прекрасно знала логику действий системы.

Завтра мы выезжаем в сторону Колорадо, я уже не знала — хочу ли ехать, но и тут оставаться мне было страшно.

К тому же, после того как паника немного спала, я поняла, что нужно вызвать мастера из управляющей компании для замены стеклопакета, ключи у них есть, так что это можно сделать с утра и спокойно уехать.

Пока размышляла об этом, успела схватить брошенные ранее у кровати шорты и футболку, чтобы переодеться в ванной. Там я⁠ включила душ, горячая вода хлынула на плечи, отрезвляя, но ощущение чужих глаз не уходило.

Я тёрла кожу мочалкой, представляя, как смываю этот проклятый снимок, этот голос на линии 911, и возвращаю себе чувство безопасности.

Почему я не могу просто нормально жить?

Почему я вечно должна что-то преодолевать, мне нужна моя нормальная жизнь!

Со злостью швырнула мочалку в стену, ощущая на глазах закипающие слезы, меня радовало только одно — это были слезы гнева. Мочалка поверженным зверем скатилась по плитке душевой и упала у моих ног.

От нее растекалась пена, мои мысли вознамерились утопить меня, потому что перешли к тому, о чем я не хотела думать.

«Почему Лекс снова строит из себя ледяную глыбу?».

Я произнесла это, всего лишь мысленно, но это уже ударило наотмашь. Натянула шорты и футболку, волосы влажными после вытирания прядями прилипли к шее, добавляя неприятных ощущений.

Выйдя из ванной, застала Лекса убирающего осколки с пола. Он выкинул их в ведро, чем-то начал шуршать в шкафчике и, наконец, встал. Не знаю, кто меня дернул, но в этот момент мне почему-то показалась важным — поговорить обо всем именно сегодня.

Чтобы сказал правду.

Да, я сама поцеловала его, но он не выглядел тем, кого принуждали к этому! Когда мужчина поравнялся со мной, я набралась храбрости и взяла его за руку:

— Лекс, нам нужно поговорить… о том, что было, — начала я, но он резко отвернулся, потирая шею, а затем и высвободил свою руку, вовсе опустил голову и прошел мимо.

— Не сейчас, Ами, — его голос был резким, обиженная часть меня сказала бы — почти грубым. — Нам пора спать. Завтра долгий день.

Я сжала кулаки, жар гнева и обиды опалил лицо. Опять. Он снова убегает!

— Отлично, Лекс. Снова твой коронный трюк — притворишься, что ничего не было? — язвительно бросила, скрестив руки. — Молодец, ты чемпион в этом!

Он обернулся, посмотрев на меня резким взглядом, брови дёрнулись вверх в недоумении, но вот он отвернулся и молча прошёл к дивану.

Стиснула зубы от разочарования, все внутри меня бурлило от очередного унижения.

Конечно, Лекс!

Брось меня в огонь, а потом притворись, что ничего не было. Как ты всегда делаешь. Я молча прошла к кровати, забралась под одеяло и отвернулась к окну, слыша, как он возится на диване у барной стойки. В эту ночь Лекс не лег со мной в кровать.

Здесь, на этой кровати, где мы вместе обоюдно сгорали от страсти час назад, осталась только я и воспоминания о самых лучших, и одновременно — худших, моментах моей жизни.

И эта нежность, что почудилась мне в его руках, оказалась очередным самовнушением.

Ами

Утро началось с запаха кофе и звука душа, доносившегося из ванной.

Поворочалась в кровати, пытаясь найти выход из одеяла, скомкавшегося над головой и в ногах. Тело ломило, мышцы отзывались ноющей болью, в голове был сплошная вата. Наконец — я откинула одеяло с лица и уставилась в потолок.

От вопроса, а что собственно произошло вчера, что мне так плохо сегодня — меня кинуло в холодный пот, когда я вспомнила, что вытворяла прошлой ночью. И что было после. Стыд и страх — не тот коктейль, что я хотела бы испробовать этим утром.

— Чёрт возьми… — застонала, натягивая одеяло на голову.

На кухне хлопнула дверца шкафчика, дальше послышался звук шагов, затем скрип стула. Я заинтересованно высунулась, ведь Лекс был в ванной, как я поняла, тогда это… и вопросы отпали сами собой, когда я увидела Миру.

Конечно, она уже была в квартире, сидела на барном стуле с кружкой, её рыжие волосы торчали в разные стороны, как будто она не спала всю ночь.

Эта ее небрежность во внешнем виде, обычные серые полуспортивные тканевые штаны и белый пуловер с треугольным вырезом — окончательно меня разбудили. Это было странно. Но еще я вдруг вспомнила, что задолжала подруге правду, которая как снежный ком за последние три дня собралась надо мной.

— Утро доброе, зомби, — подразнила Мира, взлохматив мне волосы, когда я со второй попытки забралась на барный стул рядом с ней. — Ты выглядишь, как будто тебя по ошибке употребил мусоровоз и выплюнул. Весьма любопытное зрелище.

— Спасибо за описание, — огрызнулась, наливая себе чай из стеклянного чайничка напротив. Помолчала пару секунд, сосредоточенно рассматривая распаренные цельные листики в кружке и подняла глаза на подругу, что отрешенным взглядом смотрела в окно. — Мира, мне нужно тебе рассказать кое-что, — Взгляд подруги тут же метнулся ко мне и прищурился. — Это началось пару дней назад…

Я выложила всё: про сообщение с фото, где я сплю, про звонки с молчанием, про голос, который сказал: «На работе ты ещё красивее», про фотографию в конверте, шаги, разбитое окно и карточку с нами в кровати.

Ну в последнем я немного опустила, сказав, что это просто было наше фото.

Не хотелось сейчас вдаваться в подробности рассказа о том, какая я большая тупица. О том, что спустя три года отсутствия Лекса в моей жизни — я накинулась на него как чертова нимфоманка, как он еще не сбежал отсюда — ума не приложу.

Но здравая часть меня все равно ехидно-обиженно шептала в другое ухо, что Лекс вчера не очень сопротивлялся моему напору, он даже оооочень не сопротивлялся.

По мере того, как Мира слушала мою исповедь, её глаза расширялись, в конце она стала похожа на маленького звереныша Лори, с этими их глазищами.

— Чёрт, Ами, — выдохнула она, когда я закончила, и приложила ладони к своим щекам. — Это… это какой-то псих. Почему ты сразу не рассказала?

— Сначала думала, ты со смены и не хотела тебя грузить, потом не дозвонилась, потом Лекс, ну и… как-то не было подходящего момента, — вернула свой взгляд в кружку. Мне было стыдно, что я не сказала Мире сразу, а сама что-то говорю на ее тайны. Мои глаза на автомате скользнули по вороту ее пуловера, но вырез был слишком высоким, чтобы я разглядела — есть ли там еще синяк.

Мира покачала головой, её рука легла на мою и сжала в поддержке.

— Полиция разберётся, — уверенность в ее голое не придала мне наивной веры в чудо, но согрела мыслью, что теперь подруга все знает, что я не одна в этой ситуации. — Они найдут этого урода. А мы уезжаем, и ты будешь в безопасности. Вот увидишь.