— Помолчи, Мира, — пробормотала, забираясь на переднее сиденье. Хотела бы забраться на заднее, но Мира не уступит. Нет, хотела бы вообще никуда не ехать, черт возьми! — Просто молчи.

Мы загрузились в пикап и Лекс завёл мотор.

Он явно был не в духе — отметила это по его пальцам, они сжимали руль так, что вены проступили под кожей. Мира устроилась сзади в своей типичной позе — лёжа на спине и листая телефон, её ноги болтались в воздухе с подголовника моего кресла в смешных полосатых розово-желтых носках, что вовсе не вязалось с ее сегодняшним серым нарядом.

Напряжение же между мной и Лексом можно было резать ножом, хотя он просто смотрел на дорогу, а я в боковое окно, да, тоже на дорогу. Мира перечисляла разные пункты из своего «проверочного списка путешественников в отпуске».

— Так, Ами, я видела твой свитер, — голос подруги был лёгким и беззаботным, как будто она не замечала, что в машине пахнет порохом. — Если замёрзнешь на склоне, не жди, что я буду за тобой бегать с термобельем. Лекс, аптечку пополнил перед выездом? Ами точно себе что-нибудь сломает, она от дома не смогла отъехать без ранений!

— Я не криворукая, — огрызнулась в ответ, стряхивая с джинс невидимые пылинки и стараясь не смотреть на Лекса. Принципиально.

— О, да, это ведь не ты в турпоходе в старшей школе умудрилась вместо костра поджечь палатку? — хохотнула Мира, и Лекс хмыкнул ей в поддержку, бросив на меня короткий взгляд.

Его глаза встретились с моими, и на миг я уловила в них что-то — тень того, что видела там прошлой ночью. Но он тут же отвернулся.

— Очень смешно, — пробормотала недовольно, вот ведь, всегда-то она помнит все мои самые неудачные провалы, хорошо хоть упоминает их только при Лексе, я уверена — нарочно.

Сосредоточилась на виде за окном. Улицы Чикаго с высотками сменялись более низкими и частными домами.

— Эй, Ами, не дуйся, — Мира ткнула меня в плечо через сиденье. — Мы едем в Колорадо, а не на похороны нашей молодости. Улыбнись, а то Лекс подумает, что ты его ненавидишь.

— Может, и ненавижу, — пробормотала тихо себе под нос, но по тому, как скрипнул руль под сжавшимися ладонями, Лекс явно услышал, отчего мне стало неловко. Не ненавидела я его, как бы сильно в этот момент мне не хотелось этого.

Лекс промолчал.

— Ладно, давайте включим музыку, — предложила Мира, подключая телефон к колонкам. — А то вы такие весёлые, что я сейчас буду жалеть, что оставила дома снотворное.

Она включила какой-то старый рок, и звуки гитары заполнили салон.

Сначала это даже принесло расслабление — отвлечься на что-нибудь, кроме густой тишины. Но тут Мира начала подпевать, фальшиво и громко, так, как умеет только она. Сжала губы, чтобы не рассмеяться, но подруга усилила напор и принялась размахивать руками по дуге, как будто выступала на сцене, при этом ужасно протягивая гласные ноты.

— Мира, ты серьёзно? — все же прыснула от смеха, поворачиваясь к ней. — У тебя голос, как у кошки, хвост которой безжалостно прищемили дверью.

— Завидуй молча, — хмыкнула она, залезла вдруг на сиденье с ногами, отсчитала пальцами до трех и принялась орать припев. — Лекс, подпевай, покажем этой унылой дамочке, с каким настроением надо ехать в отпуск!

— Я за рулём, — коротко ответил он, но губы мужчины все же чуть изогнулись, и я поймала себя на том, что почти влюблена в эту едва заметную улыбку.

Дорога тянулась, поля с частными домами за окном перемежались высокими городскими деревьями, что качались под ветром. Небо было тяжёлым, оно серыми угрюмыми тучами низко нависало над нами, недовольно провожая из города.

Мира продолжала болтать, потом снова пела, затем начала перескакивать с темы на тему — от её планов на катание до того, как она в прошлом году застряла в лифте с парнем, который вдруг принялся читать ей стихи.

Я слушала вполуха, но была очень благодарна ей за то, что она всегда делала для нашей компании.

Она была ее сердцем.

— Делаем остановку — универмаг, — сказал Лекс, сворачивая на парковку с вывеской Волмарт. — Еда, вода, только ради бога, не тянем.

Мы с Мирой переглянулись. Это он зря.

Ами

Запах свежего хлеба, смешанный с резким ароматом моющего средства, ударил в нос, когда мы вошли в стеклянные автоматические двери универмага.

Мира тут же побежала к тележкам, замерла, выбирала из них по одной ей понятным критерием и, наконец, выкатила одну, причем с таким энтузиазмом, будто собиралась закупаться на путешествие минимум в другую вселенную.

Полки ломились от снеков, чипсов, банок с газировкой и всяким барахлом, которое никто никогда не покупает, пока не оказывается в дороге. Лекс шёл позади нас, уткнувшись в телефон, но я чувствовала его взгляд, которым он периодически проверял наше местоположение.

Когда потянулась за бутылкой сока на верхней полке, мой свитер задрался, обнажив полоску кожи на талии, и я быстро одёрнула его. Но как бы я не старалась тянуться и прыгать, достать свой любимый клубничный сок так и не смогла

— Держи, котенок, — сказал Лекс, подходя и снимая бутылку с полки. Его пальцы задели при этом мои, и предательский жар пробежал по телу, от корней волос до кончиков пальцев ног.

— Я не ребёнок, Лекс, — огрызнулась я, выхватывая из его рук бутылку. — Справлюсь без твоего показательного геройства.

Он улыбнулся одними губами, но улыбка так и не коснулась его глаз. Качнулся с носок кед на пятки и засунул руки в брюки.

Как бы я хотела реагировать адекватно, но когда он среди океана безмолвствия вот так поступает — мне хочется обратиться змеей и выпустить в его кожу яд. Не сильный, какой-нибудь с судорогами и рвотой.

Отвернулась и пошла дальше. Мира, демонстративно не заметившая нашего молчаливого противостояния, уже катила тележку к полкам с закусками, напевая что-то из Тейлор Свифт, трек которой играл в динамиках магазина.

— Ами, берем чипсы, — подруга остановилась у стены разноцветных пачек, запрокидывая голову вверх. — И не те, диетические. Мы в отпуске, а не в монастыре.

— Ага, а потом ты будешь ныть, что желудок болит, — хмыкнула, бросая в тележку пачку начос с сырным вкусом и еще пару других. — Или ты думаешь, что в отпуске он тебя простит?

Мира закатила глаза, но тут же схватила пару пачек чипсов с перцем и кинула их в тележку.

— Желудок? — фыркнула. — У меня хорошая аптечка, а как парамедик я тебе скажу так — от чипсов или бургеров, которыми я собираюсь питаться всю дорогу — все одни углеводы. Лекс, ты вообще с нами? Или будешь и дальше изображать телохранителя?

Лекс, который молча шёл за нами, поднял взгляд от телефона, улыбнулся подруге.

— Кто-то же должен следить, чтобы вы не разнесли магазин, — насмешливо покачал головой, возвращаясь в телефон. Да что он там делает?

— О, какой заботливый, — съязвила я, толкая тележку дальше. — Может, тебе ещё бронежилет надеть? Ну, для правдоподобности. А что, молчаливый, хмурый, вредный, наглый — просто вылитая копия Джейсона Стэйтема.

Мира хихикнула, а потом и вовсе захохотала, прикрывая рот ладонью, пытаясь безуспешно заглушить смех под недовольным взглядом Лекса. Затем подняла руки ладонью вверх, отступая ближе ко мне.

— Ами, не зли его, а то он нас заставит нести всё пешком до Колорадо, — в тележку полетело еще пару снеков, теперь со вкусом пиццы, от чего меня передернуло. Это как вообще? — О, смотри, батончики! Надо взять, а то ты вечно голодная, как волк, когда злая. А сейчас ты ооочень злая.

— Нормальная я, — в противовес своим словам, схватила пару шоколадных батончиков с миндалем и кинула их в тележку. — Если мы застрянем в снегу, я тебя первой съем.

— Романтично, — хмыкнула Мира, а потом внезапно остановилась, уставившись на полку с газировкой большими глазами. — О, бери лимонад! И побольше, Лекс опять будет ругаться, что мы пьём только кофе, — выгнула бровь на это замечание и подруга махнула рукой, потянувшись за газировкой со вкусом арбуза. — Ну, ладно, я пью только кофе.