— Осторожно, котёнок, — дыхание коснулось моего лица. — Ты и без того покалечена.

— Я в порядке, — пробормотала.

— Не ври, Ами, — он наклонился ближе, отчего я ощутила его дыхание на своей щеке. — Я вижу, как тебя трясёт.

Я хотела огрызнуться, сказать, что со мной все уже нормально, но тут его пальцы скользнули выше, о мой бог, прямо под футболку, касаясь голой кожи поясницы, и я задохнулась, жар пробежался по спине, поглощая еще ворчащий в груди страх.

Лекс замер, будто бы сам не ожидал или своих действий, или моей реакции. Дыхание мужчины сбилось, его тело напряглось, притягивая меня к себе ближе. Мой низ живота невольно прижался к нему, и я уловила его возбуждение, он был горячим и будто каменным, я отчетливо ощущала это даже через ткань его джинсов.

То есть… я точно не девственница, но в этот момент… Я засомневалась в этом. Не могу припомнить, чтобы хоть раз испытывала подобное рядом с Дэном. Да и вспоминать там особо было нечего.

Пальцами сжала футболку Лекса и посмотрела в знакомые с детства глаза, тёмные, почти чёрные в тревожном мраке номера.

— Лекс, — выдохнула почти ему в губы, так близко он стоял. В темноте, в его объятиях — я чувствовала себя самой защищенной, моя броня дала трещину, я снова доверила ему свое сердце.

Потянулась к губам мужчины, но стук в дверь заставил меня отпрыгнуть, как ошпаренную. Лекс выругался, смотря на меня черными глазами.

Вдруг он нашел мою ладонь, поднес к своим губам и поцеловал мои пальцы, а после отступил, отходя к двери. Его движения были резкими, он сдерживал бурю.

В номер вошли двое: детектив Доусон Чарлстон, коренастый мужчина с легкой сединой на каштановых волосах, и его помощник, Кларк Фарт, молодой, он выглядел так, будто только вчера закончил полицейскую академию.

В комнате включили свет, мы с Мирой сидели на кровати, Лекс стоял рядом, его вид был угрожающим. Он стоял широко расставив ноги и не мигая смотря на вошедших.

Я рассказала всё. Второй раз уже спустя время это было сделать проще.

— В Чикаго уже есть мое заявление, — закончила я, глядя на Доусона. — Но, насколько я поняла по словам офицера, оно даже в дело не было переквалифицировано.

Он кивнул, записывая в блокнот, ручка неприятно скрипела по бумаге, с детства не люблю этот звук.

— Поскольку вы на территории нашего штата, это теперь наша юрисдикция, — мрачно отозвался детектив. — Мы объединим дела с Чикаго и возьмем его в работу, раз коллеги не видят проблем в нападении и преследовании. Кларк, что на парковке?

Его помощник, только вернувшийся с осмотра, покачал головой, снимая кепку.

— Следы обрываются у дороги, — сказал он. — Камеры на парковке старые, качество паршивое, но записи забрали. Отправим на экспертизу.

Доусон кивнул и посмотрел на меня, его глаза сузились, будто он решал, сколько мне можно сказать.

— Это почти наверняка относится к нашей серии нераскрытых дел, — нехотя все же детектив заговорил, мы с Мирой подались вперёд, подруга вцепилась в мое колено, отчего я поморщилась. — Последние пять лет у нас были случаи: молодые женщины подвергались серии преступлении по нарастающей. И все повторялось: слежка, угрозы, цветы на месте нападений… — мужчина замолчал и внимательно впился в меня взглядом, произнес с намеком: — обрезание пряди волос.

Даже не поворачиваясь, почувствовала, что Лекс протянул ко мне руку, схватил за подбородок, поворачивая мое лицо к себе и вверх.

Напряженные синие глаза пробежались по волосам и зацепились взглядом за обрезанный локон.

А Доусон продолжил:

— Начинается все даже безобидно, но потом становится… хуже. пока не доходит до кульминации. Почти все жертвы не выживают. Другие… не выдерживают и уходят сами.

Я сглотнула и почувствовала, как холод пробирается под кожу. Пальцы на моем подбородке сжались, я опустила взгляд в пол.

— Он что-то говорил? — спросил вдруг Доусон, помолчав. Я сразу поняла, о ком он.

— Сказал, что ему нравится, как я убегала… И… что я «хорошая девочка», — выдохнула с омерзением, и Лекс чертыхнулся, привлекая к себе мое внимание, и плотно закрыл глаза, его дыхание стало тяжёлым. Затем он опустил руку и отошёл к окну, упираясь ладонями в подоконник, его спина была сгорблена и напряжена, как струна.

Мира посмотрела на детектива, её голос был тише, чем обычно.

— Что нам делать? Вернуться в Чикаго?

Доусон покачал головой.

— Езжайте в Аспен, куда вы сказали, направляетесь, — ответил. — Там охрана, толпы людей. Напасть в курортной зоне сложнее. Мы предупредим охрану, после объединения дел через пару дней — направим туда дежурную машину, обменяемся контактами. — Он протянул визитку. — Звоните, если что-то заметите. Любые улики или подозрительных людей.

Детектив и Кларк ушли, меня как-будто в ледяную реку окунули. С одной стороны — я была рада, что наконец моим делом займутся. А с другой…

Я как-то не предполагала, что это серийный сталкер-преследователь. Еще и с летальными исходами. Боже, это звучит так, будто все не со мной происходит. О, как бы я этого желала!

— Ами, на курорте безопасно, — приобняла меня Мира… — Мы будем вместе. Лекс не даст этому психу даже подойти.

Я кивнула, но внутри всё кричало, что я хочу домой, запереться, спрятаться. Но я знала, что это не выход. Дэн научил меня одному: бей, а не беги.

Я не собиралась давать этому психу власть надо мной. Я собиралась показать ему, как хорошо умею драться за свою жизнь.

— Завтра утром выезжаем, — произнес Лекс от окна. — Я свяжусь с Доусоном и своими людьми. Полиция даст сопровождение до границы округа.

Лекс все еще не спал, он сидел. устроившись в кресле у окна с кружкой растворимого кофе, его взгляд был прикован к парковке и дороге, как у охотника, ждущего добычу. Мира давно заснула, свернувшись на своей кровати, её дыхание было тихим.

Я же, лежащая рядом с ней, не могла сомкнуть глаз. Каждый шорох за окном заставлял меня вздрагивать, каждый скрип — сжиматься. Я ворочалась, пытаясь найти покой, но ощущение чужих рук всё ещё липло к коже.

Лекс вдруг встал, его тень скользнула по комнате, длинная и зловещая, как в фильмах Стивена Кинга. Мужчина подошёл к моей кровати, его рука вдруг коснулась моей щеки, тёплая, шершавая, его прикосновение было мягким, успокаивающим.

Он погладил меня по щеке, пальцы скользнули по волосам, будто стирая следы того психа. Я почувствовала, как напряжение отступает, как это тепло выжигает холод страха.

— Ами, — прошептал Лекс хрипло. — Почему не спишь?

— Не могу, — выдохнула, мои пальцы сжали одеяло. — Я боюсь. Не хочу бояться, но боюсь.

Он тихо рассмеялся, его смех был мягким, ласковым, мужчина наклонился, его губы коснулись уголка моих губ, мягко, почти невесомо. Я опустила ресницы, наслаждаясь этим мгновением, затем Лекс прижался лбом к моему лбу и его дыхание затрепетало на моих губах.

— Я не дам ему тебя тронуть, — твёрдость в его голосе могла бы сравниться с неприступной скалой. — Никогда, Ами. Слышишь?

Ни о чем не думая, схватила его руку, провела ладошкой по его большой ладони и переплела наши пальцы.

— Не уходи, — прошептала я. — Пожалуйста, Лекс. Останься.

Он хрипло рассмеялся, чуть отстраняясь:

— Не думаю, что нам будет удобно втроём на одной кровати.

Я молча откинула одеяло и села, смотря на него снизу вверх, закусив губу:

— Но у тебя кровать свободна… пожалуйста, я не смогу уснуть иначе.

Лекс замер, он колебался, его глаза искали в моих что-то, но потом он кивнул. И вдруг наклонился, просунул руку под моими коленями и спиной, и неожиданно поднял в воздух.

Я охнула, обвивая его шею и внезапно увидела его лицо, совсем-совсем близко. Лекс прошел два шага к своей кровати и бережно положил меня на подушки.

Я выдохнула, а он одним движением скинул футболку и расстегнул джинсы, заставляя меня безмерно покраснеть, но отвести взгляд не получалось. Его боксеры обтягивали бёдра, твёрдые и мускулистые, и я невольно задержала глаза на них.