«Какая ж это любовь, когда она из него только подарки вымогает?» — заканчивает он диалог из фильма «Механическая сюита».

Я усмехаюсь. В чём-то он прав. Деньги она любит. Запросы у неё не хилые. Одна машина только чего стоит. Жене такую не покупал...

Тру подбородок:

— Нинель знает?

— Да полгорода уже эту охрененную новость обсуждает, — радует меня друг. — Юлька с утра к ней убежала, успокаивать. Я сообщил ей что вы прилетели...

— Кто рассказал?

— Юлька наверное, но не неуверен, что она первой была. Ты кому звонил?

— Ритка в курсе, я звонил ей на нервах, но она девка-кремень, не будет никому ничего докладывать. Да и не общаются они особо, в последнее время.

— Ну сама может и не будет, но если позвонят, то почему бы и не рассказать...

— Да хрен её знает... так-то похрен, кто рассказал...

— Может в гостиницу тебя отвезти? Отдохнёшь, нервы успокоишь, в себя немного придёшь и Нине дашь время успокоиться? — спрашивает, подъезжая к дому.

— Нет, домой, — отвечаю уверенно, — у нас же праздник в эти выходные — юбилей, как никак. Хренова куча гостей приезжает. Маман с братом, уже через день планировали приехать, с подготовкой помочь. Родители жены скоро подтянутся. Да и дочь с женихом будут. Даже с родителями, по моему прикатят. Нинок им гостиницу бронировала. Так что, надо сегодня все вопросы утрясти, кровь из носа.

— Оптимист блядь...

— Не будет она при родственниках скандал устраивать, знаю я её. Тем более, что дочь не одна приезжает...с женихом, — поднимаю палец, — а это вам не плюшки лопать. Единственная дочь всё-таки. Не будет мать позорить своего ребёнка перед новыми родственниками. Там у неё жених богатый, не из простых. Они нас в Черногорию на отдых пригласили, дом у них там, и мы, кстати, приглашение уже приняли. Там, кажется, даже билеты уже забронированы...

— Быстрая она у вас..

— Ну а что тянуть, девятнадцать...в маму пошла. Зайдёшь? — спрашиваю, когда Борька глушит мотор. — Поддержишь друга...

— Нет, ты чего Вань, я не могу, у меня прободение язвы желудка может начаться в любую минуту, ты же в курсе..., — начинает опять глумиться. — Так что успехов тебе друг, а я домой, к жене под бочок. Звони, если помощь понадобится.

Придурок, блядь!

Открываю дверь тихонечко. Захожу. Свет не включаю. Прислушиваюсь — тихо. Подумал уже, что нет никого, — но следом лёгкие шаги слышатся, жена в проёме появляется. Останавливается, не подходит. Смотрю на её силуэт: в легинсах и длинной футболке — стройняшка.

— Я вернулся, — говорю бодро, и свет включаю.

Она молчит. Смотрит только.

Я тоже её рассматриваю, — она как будто какая-то другая. Бледная. И... хорошенькая. Или я не видел её просто давно?

— Загорел, — вдруг выдаёт сухо.

— Да, с погодой повезло, — отвечаю автоматически. Сумку на пол бросаю.

— Можешь не раздеваться, тем более, вещи с собой. На первое время хватит, остальные соберу тебе...потом...

— Нинель, надо поговорить, — не даю ей закончить.

— Я уже всё знаю...

— Это ошибка Нинель. Я всё тебе объясню, — хочу к ней подойти, но она отходит от меня.

— Уходи Кох, видеть тебя не хочу.

— Куда я уйду? — возмущаюсь. — Это мой дом...живу я здесь...

— Я развожусь с тобой...

И я взрываюсь на этом месте:

— Да что ты говоришь? Развожусь! А на какие шиши жить собираешься? Варька уже большая, даже алименты сейчас тебе не положены. Работать пойдёшь? Да ты же ни одного дня на нормальной работе не работала. Даже праздники уже прошли, — вижу, как у неё губы затряслись. Жалко становится. Сбавляю обороты. — Нинель, давай поговорим, а? Я устал, как собака. И жрать хочу, — в животе урчать начинает с голодухи.

— Жрать пусть она тебе готовит, — бросает и поспешно уходит. С грохотом закрывая дверь в спальню.

Подхожу к комнате, дёргаю дверь, — закрыта.

Прислушиваюсь.

Плачет что ли?

__________________

Примечание: «Коля из Лыково» -- отсылка к фильму «Механическая сюита»

Нинель

Дверью хлопнула так, что стёкла в окнах зазвенели..

Сползаю по стенке на пол, глотая подступающие к горлу слёзы, готовые вырваться наружу, в любой момент. Давно я так не рыдала...

Может гормоны ещё, конечно, разыгрались. Трогаю грудь руками, — неприятно, даже больно немного. А я ведь до последнего думала, что климакс ко мне в сорок пришёл, а похоже, всё-таки, что нет...

Как насмешка свыше какая-то: хотели сына — получите, распишитесь, и не важно, что не вовремя.

Без понятия, что делать теперь.

Да и выходить отсюда рано или поздно всё равно придётся. Сколько я здесь прятаться буду?

Главное, при нём не разрыдаться.

Не хочу, чтобы он слёзы мои видел. Не хочу ему показывать свою слабость. Не хочу, чтобы он понял, как мне страшно сейчас и ... горько. И как непросто.

За двадцать лет брака, всякое в нашей жизни бывало. Ругались мы с ним немало, в первые годы. Друзей много у него было всегда, в загулы он уходил нередко. Я ждала его до утра, плакала, потом истерики закатывала. Пока притёрлись, да заматерела я — годы прошли. Но так, чтобы в открытую мне изменять, не было такого никогда. А в последнее время, так вообще всё идеально у нас было, как я думала...

Или я просто не замечала ничего?

Стон из груди вырывается. Зажимаю рот руками. Дышать начинаю глубоко, чтобы успокоиться.

Не ожидала я от него, что он вот так, будет меня попрекать, что я не работала все эти годы...

Как будто я вообще ничего не делала, только деньги его тратила.

Никогда никакой работы не боялась. В студенческие годы с маленьким ребёнком мероприятия проводила. За кулисами, считай, ребёнок вырос. Бабушек под боком не было, если подруги посидеть не могли, то с собой её всегда брала.

А потом: то в школу её, то по кружкам. Когда подросла: концерты, конкурсы начались. Мы в тот период шутили постоянно, что работаю водителем и костюмером у дочери своей, без выходных, отпусков и перерывов на обед. В Гнесинку ведь на эстрадно-джазовое отделение, просто так не поступают. Туда даже за деньги, без подготовки не берут. А её у нас сразу взяли.

Какая работа с таким графиком? Да и денег нам хватало, он ведь сразу почти начал неплохо зарабатывать.

И всё равно, нельзя сказать, что я совсем уж не делала ничего. Новогодние праздники до сих пор меня приглашают проводить, а там деньги не маленькие в сезон можно заработать.

Чёрт! Часы ведь так на столе и остались лежать.

Подскочила с пола, заметалась...

Ухо к двери приложила — тихо. На кухне, наверное, сидит.

Ладно, что уж теперь, — хмыкаю.

Сползаю опять по стенке на пол, телефон в руке завибрировал, — Юлька. Скидываю звонок, в ванную иду.

Благо, ванная у нас своя. Выходить никуда не надо.

Закрываюсь, на всякий случай.

Перезваниваю.

— Ну, как дела? — начинает подруга, а мне так и хочется ей ответить: «да пока не родила».

Слёзы вытираю и выдаю на одном дыхании:

— Сказал, что сильно ошибся, развода не даст, а если буду настаивать, то ни шиша не получу. Уйду от него, в чём мать родила, всё его, — и громко высмаркиваюсь. Салфетку в унитазе смываю.

— Ты в туалете что ли?

— Ага, закрылась.

— Ну может надо было под дурочку закосить? Сначала подготовиться, если уж решила разводиться, а потом объявлять, а не так в лоб? — выдаёт неожиданное подруга.

— Это как? А как спать с ним после всего этого? — опешила я.

— Ну подумаешь, два коротких толчка на сухую, один длинный и стон удовольствия, как будто ногу дверью прищемил, и всё-ё..., — тянет она, — на бочок, с чувством выполненного супружеского долга. Можно и перетерпеть...

— Ну Кох не такой вобще-то...там не два..., — начинаю я и затыкаюсь. Никогда ни с кем не откровенничала о таких вещах, даже с лучшей подругой.

— А он там не избавился ещё от знаменитой праздничной гирлянды? — вдруг спрашивает меня она.