-- Наташ, тебе деньги сейчас нужны? -- перехожу к понятному.

Никак не могу переварить всё, что она вывалила на меня с утречка пораньше.

-- Нет, не знаю...

-- Напиши куда деньги тебе перевести...

-- Пообещай...

-- Хернёй не страдай, всё нормально будет.

-- Вань, пообещай, что не оставишь ребёнка.

-- Ладно, разберёмся. Успокойся. И скинь мне сейчас всё по твоей...болезни. Что там у тебя есть? Я проконсультируюсь...

-- Вань, да я сама...

-- Блядь, Наташ, не беси меня, а... Вот прямо сейчас, скинь мне всё, что у тебя есть. Я знакомым отправлю. Не оставлю я Настю, не переживай.

Сбросил звонок. Мокрый весь, пиздец. По спине пот холодными ручьями стекает. Пока шёл до кабинета, никого вокруг не видел. Не замечал никого. Как в тумане всё.

Попросил кофе принести, налил коньячка, чтобы мозг в норму привести. Пока ждал письма, набрал друга, который жену свою лечил от онкологии.

Поговорил с ним, успокоился немного.

Может пронесёт ещё. Отправлю её в Москву. Нормально всё будет.

Потом несколько дней рысачил по городу, как савраска: мебель в комнату закупал, продукты. Столько времени угробил. Как Нинель у меня всё это на себе вывозила?

Анжелка ещё с утра до вечера телефон обрывала, никак не могла успокоиться.

«Занят» -- это не для неё. Ей нужен подробный отчёт. А я не привык отчитываться. Никогда не отчитывался перед бабами. Да и времени не было, романы ей строчить. Мозг кипит. Не до неё.

Потом дочь приехала. Забрал её. По набережной прогулялись, в кино сходили, по магазинам...

Интересная она, смешная. Симпатичная. На меня похожа.

Радовалась каждой безделушке, которую я ей покупал. Благодарила. Необычно немного. И... приятно...

Варвара бы на такие мелочи даже внимания не обратила.

Сначала некоторая неловкость присутствовала, мы надолго с ней никогда не оставались вдвоём, а потом само пошло-поехало. Разговорились. Я ей про сына своего ещё нерождённого рассказал, она изъявила желание с ним познакомиться. Пообещал. Не знаю, правда, как обещание своё исполнять буду, но время ещё есть, разберёмся.

Забрал её на один день к себе, так она мне отпидорила квартиру, пока я по делам ездил. Ужин приготовила. Я аж охренел, когда вернулся. Не ахти что, конечно: тушёное мясо с овощами, но вкусно получилось. Я добавочки у неё попросил. Ребёнок чуть не расплакался от радости.

Хорошая девочка. Не избалованная.

Варвара у нас, до сих пор готовить толком не умеет. Замуж вышла, называется. И убиралась всегда из под палки.

А эта сама. В тринадцать лет. Ребёнок же совсем?!

Провожал её когда, грустно стало.

Пообещал, что помогу её маме...

Сразу потом Нинель набрал. Как она там у меня одна?

-- Привет, толстая! Не звонишь, не пишешь, совсем про меня забыла...-- начинаю бодро.

-- Занята была.

-- Как чувствуешь себя?

-- Хорошо. -- разговор не клеится.

-- Когда сына мне родишь? -- усмехается. Уже неплохо.

-- Узи на следующей неделе, должны сказать, -- сухо докладывает.

Нехорошо.

-- Нинель, -- пытаюсь голосу непринуждённости добавить, -- если тебе вдруг, что-то понадобится, ты же позвонишь мне?

-- Конечно.

-- Обещаешь?

Молчит.

-- Нин...?

-- Конечно, позвоню Кох, -- в голосе недовольство прослеживается. -- Не вовремя ты, занята я.

Вот и поговорили, блять...

Нинель

-- Мамуль, до тебя не дозвониться...-- поспешно принимаю звонок дочери, прервав разговор с подругой.

-- С Юлей беседовала, у нас с ней ежедневные утренние посиделки. Всё хорошо у тебя? -- бодро отчитываюсь, пытаясь разрядить обстановку.

Судя по голосу, она сегодня сильно не в духе.

-- У меня, -- да, -- отвечает недовольно.

Предчувствие меня не обмануло.

-- Крис как себя чувствует? -- не обращаю внимания на её недовольство.

-- Нормально. С няней ушли гулять. Покормила я его и гулять отправила. Спать хочу... -- зевает. -- Не высыпаюсь.

Не выспалась просто, похоже. Успокаиваю себя.

-- Ну ляг поспи пока есть возможность...

-- Мам, я тебе чего звоню...папе плохо...

Я чуть не поперхнулась чаем, который не допила за болтовнёй. Только Риту проводила, которая меня вечерами развлекает сейчас, Юлька позвонила.

-- В смысле, плохо? Он мне вот вчера только звонил и всё у него было прекрасно.

-- А сегодня плохо, отравился, похоже. С утра мне звонил. А ты же знаешь, он у нас обычно по утрам всегда занят. Я издёргалась вся пока до тебя дозвонилась...

-- Тебе звонил?-- идиотский вопрос.

-- Ну а кому ещё ему звонить? Ты же с ним не разговариваешь, -- неожиданная претензия прилетает, я аж обалдела.

-- Что за претензии Варвар? -- огрызаюсь. Обидно становится. -- Разговариваю я с ним, когда он мне звонит. Прекрасно мы с ним общаемся...

-- Он сказал, что у тебя нет времени даже на то, чтобы ему позвонить. Мам, ну так нельзя. -- она меня ещё и отчитывает.

-- Доча, -- начинаю спокойно. -- Мы с ним официально развелись, напоминаю тебе, если ты забыла. Он больше не мой муж. Понимаю твоё недовольство -- он твой папа и ты за него переживаешь. Но ты уже давно стала взрослой: уехала, вышла замуж, стала мамой, -- начинаю ни с того, ни с сего, заводиться, -- и я очень надеюсь, что ты меня поймёшь и сможешь принять моё решение. Только представь, что твой Арсений тебе будет изменять? -- не выдерживаю её недовольного пыхтения.

-- Мам, ты чего?

-- А ты чего? У твоего папы есть другая..., -- выпаливаю, и как камень с плеч сваливается.

А то ходила всё вокруг да около, никак вещи своими именами не решалась назвать.

-- Ну я же не знала...

-- Все знали. Я тоже знала, только верить в это не хотела никогда. Ходила, голову в песок закапывала, всё надеялась на чудо. Чуда не произошло.

-- Мам, он один там. Ему плохо. Позвони хоть ему, -- тон меняет на жалостливый.

-- Он что не может скорую вызвать? -- держусь.

-- Мам, ну если бы тебе было плохо, разве бы он не приехал? Да всё бросил бы и приехал. Ты что папу не знаешь? А сейчас кто ещё ему поможет, кроме нас? Ну развелись, развелись, -- ваше дело. Но он же папа мой, -- всхлипывает.

-- Позвоню, конечно, Варь. Не переживай...

-- Напишешь мне потом? -- шмыгает.

-- Конечно напишу...-- скидываю звонок.

Ребёнок начинает пинаться, как сумасшедший, того и гляди рёбра сломает. Мамкино настроение, похоже, чувствует.

Такой непоседа. Как я с ним справляться буду?

С именем надо уже определяться. Посмотреть что ли, кто там у нас: спокойный, верный, заботливый.

Встаю, глажу его. Дышу. На разговор настраиваюсь. Неспокойно.

Последние дни чувствовала себя очень хорошо. Вспоминать, -- вспоминала, конечно, не без этого, но болезненности не было. Спокойна была. Рита ко мне переехала на время. Развлекала меня, как могла. Гуляла со мной по вечерам, сон нагуливала. Я одна уже побаиваюсь гулять, срок большой, мало ли...

Её хорошее настроение и мне постепенно передалось. Она про Айрата, конечно, ничего нам интересного не рассказывала, но судя по тому, что чатилась с ним с утра до вечера, и с лица её загадочная улыбка не сходила, -- лёд тронулся. Так радостно за них. Как за себя.

Юлька в один из вечеров к нам нагрянула, с бутылочкой красненького. Детей на мужа оставила. Сидели, студенческие годы вспоминали. Насмеялись от души. Вспомнили, как Юлька с «Неизвестной» Крамского на шее ходила, вместо мехов, во время какой-то нашей студенческой вечеринки, без повода. Борька потом ей люлей не хилых навешал, когда с работы вернулся и в невменяемом состоянии её обнаружил. Они студентами в ресторанах активно подрабатывали. Долго потом они нам вспоминал ту импровизированную вечеринку.

В самый разгар посиделок, к нам Марго с Алевтиной присоединились по видео. Тоже по бокальчику подняли. Алевтина вспомнила, как Марго про коньки в апреле им рассказывала.