-- Не знаю Юль, не интересовалась. Да и какая мне разница уже теперь? -- говорю, а самой неприятно.

-- Я бы сказала тебе, какая разница, но ты у нас сильно беременная, не хочу тебя лишний раз травмировать. Ладно, ты имя уже придумала сынуле, мамаша молодая?

-- Константином хочу назвать, как папу.

-- Тьфу на тебя, папа твой жив и здоров ещё, слава богу. Не надо, как папу.

-- Да ну тебя Юль, с твоими приметами. Что за предрассудки идиотские? Мне нравится. И папе будет приятно. Хочу, чтобы сын у меня был такой же хороший...

-- Ага, и чтобы жена его так же пилила, как мама твоя... -- Я аж разозлилась от её ремарочек.

Разговор с мамой сразу вспомнился, которая разнесла в пух и прах моё решение и развод. Наговорила мне кучу гадостей с утра пораньше. Я даже расплакалась. Так обидно стало. Как будто я вообще из себя ничего не представляю, только и умею, что деньги мужа тратить. Пожалела сто раз, что поделилась с ней страхами своими. И сказала-то только, что страшновато на последнем месяце одной жить, и понеслось. Столько сразу нового про себя узнала...

Еле в кучу себя, после нашего разговора, собрала.

Давно со мной такого не было.

-- Варвара тоже не в восторге от имени, высказала мне вчера своё «фи», -- взяла себя в руки. Задумалась.

-- Ой, да молчали бы уже со своим «Крисом». -- Возмущается подруга. -- Что за имя такое? Ненашенское...

-- Ну они нашего совета не спрашивали...

-- А зря, могли бы и спросить, я, как-никак, крёстная её, имею право поучаствовать в процессе.

-- Они даже мне не говорили до последнего. Варварка сказала, что специально выбирали имя, чтобы было привычно для их черногорских друзей.

-- Как она там, справляется? -- забывает про имя.

-- Плачет, что не высыпается...

-- Ну а что она хотела с маленьким ребёнком?

-- Юль, у неё две няни, -- молчу уж, что меня она хотела, как минимум, на год. -- Алевтина раз в неделю приезжает к ним, чтобы они смогли провести время вдвоём, без ребёнка. Она не может чаще, работает.

-- Ох, ёпт...,чтоб я так жил, с моими погодками. И мама раз в год на недельку, потому что работает, -- ржёт. -- А ты няню себе уже сейчас начинай искать, потом не до этого будет...

-- Да я даже не думала...

-- А ты подумай, и счёт Коху выставь, пусть оплачивает. Нечего. Про себя тоже нельзя забывать. Да и работать тебе надо. Кто мне будет сценарии писать?

Никогда у меня не было никаких помощников по дому. Всё сама делала всегда: и с ребёнком сама и по хозяйству сама. Даже не знаю, с какой стороны подступить к поиску няни.

-- Сплю плохо, -- жалуюсь, -- страшно уже. По ночам он мне такие оргии устраивает, пинается дико, боюсь, что воды отойдут, а я одна...

-- У тебя когда срок?

-- На следующей неделе Узи и будут принимать решение. Кесарить же будут, старая уже. Боюсь, Юль, как в первый раз...

-- Не ссы Нин, прорвёмся. Я могу у тебя ночевать, но сама понимаешь...

-- Рита сегодня обещала заехать, говорит, пока здесь, может у меня пожить.

-- Отлично! Как она там? Уехал её татарин, не уговорил?

-- Не рассказывает она, знаешь же...

-- Кремень девка, я бы не выдержала, сдала бы уже всех с потрохами...

Рита, единственная, которая даже не пыталась Коха в моих глазах очернить. И сказочные истории мне не рассказывала о моём светлом будущем и принце на белом коне, которого я обязательно встречу в сорок лет, как делают это другие. Сказала честно: будет больно. Когда любишь, всегда больно. С этим просто нужно научиться жить. Научишься, вот увидишь. Перетерпи. Ребёнок родится, не до страданий будет.

-- Нин, а как у тебя деда звали? -- подруга никак не угомонится.

-- Демьяном звали...

-- Слушай, ну нормуль же: Кох Демьян Иванович, -- сама ржёт, как жеребец.

-- Да ну тебя, Юль, дед лупил бабку мою, как сидорову козу. Не хочу... Да и не звучит...с фамилией...нашенской...

-- Ну тогда Ваней назови, в честь отца, -- прыскает. -- А чё, Иван Иванович Кох -- моща...

-- Ладно, поняла я тебя, подумаю, есть время...там это... Рита пришла... домофон звонит...

Кох

Злой, как собака. Найти ничего невозможно в этом доме...

Во рту неприятный привкус кофе...

Как она умудряется испоганить кофе, нажав кнопку кофеварки? Почему я раньше этого не замечал? Лучше бы сделал сам...

И этот пиздёж её постоянный с утра. Бесит. Не знаешь никогда, что сказать, чтобы замолчала. Вернее, знаю, но времени в обрез сегодня было. Да и не в форме я, что-то последние дни, уже переживать даже начинаю: не старость ли это ко мне пришла? Может в больничку пора сходить?

Усмехаюсь сам себе...

С горем пополам рубашку себе погладил. Воротник и манжеты. На остальное времени нет. Не люблю опаздывать.

На выходе уже из квартиры, звонок с неизвестного номера поступает -- скинул. Не до него. Опаздываю. До работы доехал, -- опять тот же номер. Принял.

-- Вань, не отвлекаю тебя? -- голос вроде знакомый, а сообразить не могу кто звонит. -- Это Наташа, -- помогает мне.

-- А-а-а, привет Наташ, -- озадачился. Никогда она мне не звонила, да ещё с непонятного номера. -- У меня просьба к тебе, -- ещё сильнее озадачился. -- Настя к вам в город едет с классом, на экскурсию. Ты не мог бы с ней...время провести...

-- М-м-м, -- никак не могу понять, чего она от меня хочет? Почему мямлит? -- могу, конечно, но я работаю так-то...

-- Я знаю Вань, но у меня ситуация...неприятная...

-- Слушай, не тяни резину, давай уже выкладывай, чего хочешь. Опаздываю я, -- подбешивать начинают её намёки.

Стопудово денег хочет. Почему не попросила, когда я у них был? Бабы эти, одни проблемы с ними.

-- Вань, у меня болячку неприятную обнаружила, -- всхлипывает. -- Пообещай мне, что не бросишь Настю, если меня вдруг не станет. Нет у неё больше никого...

В жар бросает...

-- Наташ, нихрена ничего не понял. Давай по порядку. Ты заболела?

-- Да, я заболела. Опухоль у меня обнаружили. Готовят к операции, но гарантий никто не даёт.

-- Хорошо, -- на автомате произношу, -- Нет, не хорошо, конечно, -- неожиданно затряслись руки. Дико захотелось покурить, хотя последнее время стоически держался и к сигарете не притрагивался. -- Где тебя оперировать будут?

-- Обещают квоту в Москву. Надеюсь. Другие варианты тоже рассматриваю. Врач говорит, нельзя тянуть. -- Говорить начинает чётко.

-- Когда планируешь?

-- Ну вот Настю отправлю и хочу смотаться, пока могу ещё. Не знаю, сразу возьмут или...как... Никто толком ничего не говорит. Никак понять не могу, если оставят: где жить, сколько ждать? В общем..., -- путаться опять начинает. Сбиваться.

-- Не торопись, успокойся. А муж твой? Он..., -- сам сбиваюсь, не знаю, как спросить, -- он помогает?

-- Помогает, конечно, Вань. Сейчас так вообще всё на нём. Ну ты же знаешь, мужики они и своих-то детей бросают, а тут неродной ребёнок, мало ли..., -- почему-то становится неприятно от её слов, -- нет, ты не подумай, он очень её любит. Относится к ней, как к родной. Но кто его знает, что будет, если вдруг....В общем, я просто хочу подстраховаться, чтобы не пропал у меня ребёнок, если вдруг меня не станет. Они останавливаются у вас на два дня всего. Хотела, чтобы вы время вместе провели, познакомились поближе. Ей непросто сейчас, понимаешь..., -- замолкает, не тороплю её. -- Ещё и возраст такой нестабильный -- тринадцать лет, -- они уже взрослыми себя считают в этом возрасте, а по сути, дети ещё совсем. Ну ты знаешь, что я тебе рассказываю... -- Что я знаю? -- Да он же у меня ещё и работает сутками..., -- перескакивает с одного на другое, я путаться опять начинаю.

-- Кто? -- перебиваю. -- Не торопись, Наташ.

-- Муж мой работает сутками. Малого нашего родители его забирают, когда он на сутках, а Настя не очень любит у них оставаться. Не особо они её привечают, знают, что не родная. Она это чувствует. Я её с малых лет одну оставляла, не боялась никогда. Самостоятельная она у меня. Всё умеет.