Настя в коридоре стоит, одетая уже, трясётся вся...
-- На-астьк, -- раздаётся из глубины квартиры, -- жрать приготовь...
Она вздрагивает.
-- Документы собрала? -- спрашиваю у неё.
-- Он же не пустит меня потом, -- шепчет. Глаза по полтиннику, как у меня в детстве, когда страшно мне было.
Даже сердце прихватило от её взгляда испуганного.
-- Ты жить что ли здесь собралась? Поехали...-- киваю подбородком на выход.
-- Я кому сказал...-- ещё один, давно непросыхающий, на горизонте появляется...
-- На хуй пошёл, -- не сдерживаюсь.
-- Ты кто такой вообще?
-- Дед Пихто... Насть, пошли, -- беру её за рукав.
-- Это дочь моя, -- хватает он её с другой стороны.
Отталкиваю его от неё, -- он падает. Настя взвизгивает, но помогать ему не бежит, слава богу.
Беру её за руку, и вытаскиваю из квартиры, пока дружки его не очухались. Она не сопротивляется. Впереди меня по ступенькам семенит.
Хотел на переднее сиденье сесть, но посмотрел на неё: как трясёт её от страха, -- сел рядом. Обнял.
Не должна она расплачиваться за мои ошибки. Не должна...
***
-- Борь, -- с утра пораньше другу звоню.
Настя уснула под утро, а я так и не смог. Всякие разные мысли голову одолевали. Отключиться так и не получилось.
-- И что делать планируешь? -- спрашивает друг, выслушав мою увлекательную историю.
-- Заберу, не оставлять же её здесь. После вчерашнего, других вариантов у неё и нет.
-- Ты не можешь её просто так забрать, ты ей никто.
-- Да ты её не видел просто, сразу видно, что моя..., -- начинаю возмущаться, не вкуривая от недосыпа, что он мне вот сейчас сказать пытается.
-- Да никого не волнует, что ты её своей дочерью считаешь. По документам у неё другой отец.
-- У неё паспорт есть, ей четырнадцать...
-- Она не может проживать отдельно, без согласия родителей, а родителем её единственным, является он...
-- И что делать мне? Я не могу оставить её здесь...
-- Не дури Кох...
-- Борь, помогай..., -- прошу.
Звонок его сбрасываю, сразу Анжелку набираю...
Она с претензий, естественно, начинает. Пропускаю мимо ушей её речи гневные. Дожидаюсь, пока выговорится, и, долго не думая, ошарашиваю её новостью, что не один приеду...с дочерью.
-- У нас что детские дома упразднили? -- я аж охренел от её предложения.
-- Это при живом отце? -- огрызаюсь.
-- Да какой ты отец ей Кох? Ты её что, воспитывал? Думаешь, денег дал, и всё, отцом можешь себя считать? Да нихрена ты ей не отец..., -- злость накатывает от её обвинений. Аж руки трястись начинают.
Умом понимаю, что, в какой-то степени, права она. Не воспитывал я её. И появлению её не радовался. Но от осознания всего этого, только хуже сейчас становится.
И всё решил я уже для себя. Вот в тот момент, когда заехал за ней в тот клоповник, что домом она называла, всё тогда уже и решил.
Каким бы сволочью ни был я по жизни, но своих в беде никогда ещё не бросал. И её не брошу.
-- Только через мой труп, -- говорит она мне категорично.
Деловая, блядь...
-- Вещи собирай, чтоб духа твоего больше в моей квартире не было...
Глава 47
Нинель
Кручусь перед зеркалом, рассматриваю себя...
Волнуюсь...
Ни одно торжественное мероприятие, за последнее время, не заканчивалось для меня нормально: то больница, то разборки, то драка. А сегодня мы едем на день рождение отца Евгения. И одному богу известно, что меня там ждёт, учитывая всё то, что я успела уже узнать о виновнике торжества.
Я, конечно, растерялась, когда он меня пригласил его сопровождать. И немного даже обиделась. Я ведь, искренне поверила, что он из-за меня прилетел, а тут раз, и юбилей отца.
Не смогла скрыть своего разочарования.
Он заметил это.
Даже говорить ему ничего не пришлось. Заверил сразу, что отец ни при чём, из-за меня он прилетел. Но раз уж так совпало, будет неправильным, не наведаться и отца не поздравить. И он не хочет ехать без меня. Хочет меня с мамой своей познакомить. Про отца промолчал.
Я согласилась...
Поднимаю волосы, поворачиваю голову: в одну сторону, в другую. Никак не могу решить, убрать волосы или распустить?
Платье полностью закрытое, зато в обтяжку. Могу себе позволить, не зря же в последнее время столько времени спорту уделяю.
Совсем недавно я это платье купила. Ни разу ещё его не надевала. Да и купила его просто так, без повода. Редко делаю спонтанные покупки, а тут не сдержалась. Так оно мне понравилось.
Решаю, наконец, что волосы нужно убрать. Достаю резинку, шпильки. Закручиваю низкую, нестрогую шишку. Выпускаю несколько прядок...
Осматриваю себя внимательно, время тяну...
Мы с ним так и не поговорили ни о чём. Ни о чём важном. Он проводил меня до дома. Мы постояли с ним на улице, посмотрели друг на друга, как два идиота. Обнялись, и разошлись.
Я весь вечер потом моталась по комнате, как неприкаянная, места себе не находила. Ложилась, глаза закрывала, но сон не шёл, и я вставала опять. К окну подходила, смотрела: не стоит ли он там, не ждёт ли меня?
Но за окном меня никто не ждал...
И мне приходилось возвращаться снова и снова в свою холодную, одинокую постель. В конце концов, плюнула, на свои жалкие попытки заснуть, решила книжку почитать. Потянулась за книгой, на экран телефона глянула, который под ней лежал, а там:
« Сладких снов тебе Ниночка» -- и смайлик с сердечком.
Смешно стало: как подростки, ей богу.
А утром курьер принёс мне цветы -- шикарный совершенно букет из роз Боскобель.
Всё. Пора.
Прежде чем выйти, подхожу к букету. Делаю глубокий вдох, и прикрываю глаза, чтобы лучше прочувствовать все оттенки их аромата. У этих роз просто фантастический аромат. Я могу наслаждаться им часами.
Как он узнал?
Смотрю ещё какое-то мгновение на практически идеальной формы бутоны, и, наконец, покидаю своё укрытие.
Даю несколько ценных указаний няне, которые сегодня я ей уже неоднократно проговаривала. Она только улыбается мне, ничего не говорит. Чувствует, наверное, моё волнение.
Целую Дёмку, накидываю лёгкое пальто и выхожу.
В окно не смотрю. Знаю, что он уже подъехал.
Он около машины меня ждёт, в одной рубашке, хоть на улице, в это время года совсем уже не жарко.
Подходит ко мне сразу. Руку целует молча, и смотрит на меня так, что начинаю чувствовать себя обнажённой от его взгляда. Неловко немного становиться...
-- Я перед сном Дёмку грудью кормлю, -- говорю, чтобы скрыть свою неловкость.
-- Мы ненадолго. Поздравим и уедем сразу. Не хочу такую шикарную женщину ни с кем сегодня делить, -- к ладони моей губами опять прикасается.
Вспыхиваю от слов его неожиданных. Никогда ещё со мной такого не было. Никогда ещё мне такого не говорил никто.
-- Ты только меня не бросай... там, -- волнение накатывает с новой силой.
-- Если тебе что-то не понравится, только скажи, сразу уйдём...
Он ведёт машину так легко, так непринуждённо и свободно: не дёргается, не суетится, не гонит, как сумасшедший. Успокаиваюсь рядом с ним.
На входе нас никто не встречает, но он уверенно ведёт меня куда-то, и я следую за ним не раздумывая.
-- Не бойся ничего...Нина, я буду рядом, -- шепчет мне на ухо, и легко касается моего виска губами, прежде чем войти в зал.
Захлёбываюсь эмоциями, и, на мгновение, забываю: кто я, где я, и что я вообще здесь делаю.
Поэтому первый момент нашего появления, почти не помню, как в тумане всё. Просто иду за его рукой и улыбаюсь дежурно, не пойми кому.
Очухалась только когда услышала:
-- Это Нина...моя...
Осмотрелась...
Я надеялась, что фуршет будет, как это здесь принято, и можно будет спрятаться где-нибудь в тёмном уголочке, но нет. Не фуршет. Все за столом сидят и нас внимательно разглядывают.
