И правда, давно не слышала.

Усмехаюсь.

Пытаюсь не обращать на истерику Криса внимания. Выгружаю пакеты из коляски на землю, чтобы можно было её приподнять. Сажусь на колени, вываливая из сумочки всё на тротуар -- надо чем-то закрутить эту долбанную гайку. На трёх колёсах я эту коляску не допру до дома.

Громкий плач Криса, подхватывает проснувшийся Демьян...

Руки начинают трястись от злости и безысходности...

Хочется вместе с ними сесть вот прямо здесь и разрыдаться в голос.

-- Да ти помогнем? -- раздаётся рядом мужской голос.

-- Не, -- отвечаю автоматически, не поднимая головы. Только пальцем слёзы с глаз смахиваю.

-- Шта се догодило? -- тот же голос.

Поднимаю голову: мужик держит моего внука на руках, который от неожиданности даже плакать перестал.

-- Оставьте моего внука в покое! -- взвизгиваю, подскакивая с колен, чтобы забрать у него ребёнка, -- ходят здесь всякие, грязными руками чужих детей без спроса хватают, -- продолжаю громко возмущаться.

Мужик чуть отстраняет внука от себя, удерживая его на вытянутых руках. Крису это положение, похоже, нравится, потому как он даже улыбаться начинает.

-- Внука? -- переспрашивает меня мужик.

-- Внука, -- выдёргиваю из его рук Криса.

-- Да я помочь просто хотел, -- говорит по-русски, с лёгким акцентом.

Становится неудобно...

-- Колесо сможете прикрутить? -- показываю пальцем на проблему.

-- Не проблема, -- говорит, чуть приподняв ладонь и присаживается перед моей коляской на корточки.

Покачиваю Криса на руках, сына от солнца прикрываю. Поглядываю на мужика, который молча разбирается с моей коляской, не проронив больше ни слова. Рассматриваю его: молодой, чернявый, как все местные, высокий. У меня муж высокий -- метр девяносто три, а этот не ниже будет. Может даже и выше на пару сантиметров.

Наблюдаю, как он двумя пальцами легко прикручивает злополучную гайку. Блин!

Вытаскивает легко мою коляску из колдобины, пробует покатать её туда-сюда, и, подмигнув, изучающему его во все глаза, сыну, подкатывает её ко мне.

-- Всё, -- заявляет радостно.

-- Спасибо, -- бурчу себе под нос и усаживаю Криса на место. Закидываю в коляску пакеты, и бросив: -- всего хорошего, -- бегу прочь.

И времени уже нет и неудобно, как-то получилось...

***

Орущих детей домой затащила. Они, в прохладе, замолкли оба, радуя слух благодатной тишиной. Только счастье моё длилось недолго...

Пока Дёмку подмывала, да душем освежала, внук орал, надрывался так, что посинел весь, требуя к себе внимания и еды. Только его на руки взяла, сын начал радовать песнями, сильно напоминая мне своим баском папочку.

Сунула внуку бутылочку со смесью, в кроватку его положила. Успокоился, слава богу, сразу.

На кровать присела, сыну грудь дала. Пока кормила его, чуть сама не отключилась, так устала с ними во время своего безумного марш-броска до рынка и обратно. Хотя, по утренней прохладе, мы очень неплохо туда докатили, обратная дорога только не задалась. Да и время я не рассчитала.

Оба уснули практически сразу, не поев нормально. Измучились.

Разнесла их по разным комнатам, чтобы друг друга не будили, и в душ.

Надо ещё к приезду Алевтины подготовиться. Продукты с улицы в дом занести, испортятся же на жаре. Столько трудов бесполезных...

Из душа выхожу, прислушиваюсь своим мамским, обострённым слухом к тишине -- показалось, что кто-то зашёл.

Неужели калитку не закрыла? Балда!

Накинула прямо на влажное тело халатик, бегом на выход. Халат прилипает к мокрому телу, на ходу пытаюсь отклеить его от себя, вытирая капли на ногах руками, чтобы уж не предстать перед посетителями голой.

Выбегаю в гостиную -- Алевтина стоит.Улыбается.

-- Ты чего такая взъерошенная? -- спрашивает, распахивая руки для обнимашек. -- Испугала я тебя?

-- Не знала, что у тебя ключи есть, -- запахиваю плотнее, халат, -- мокрая я, из душа только...

-- Да ничего страшного, хоть освежусь, -- хохочет. Вся довольная, светится. -- Жарень такую на улице включили...-- обнимает, похлопывая по спине ладошкой. -- Дай я хоть на тебя посмотрю, сто лет тебя не видела, соскучилась, -- отстраняется. Рассматривает. -- Загорела. Идёт тебе. Молодец, хорошо выглядишь, прям дивчуля молоденькая...

Приятно становится...

-- Малышня спит? -- интересуется шёпотом.

-- Спят, уморила я их сегодня. Надо будет через часок-другой разбудить, а то устроят нам ночью танцы с бубном...

-- Ладно, потом тогда к ним зайду, не буду их пытать своим взглядом...пусть отдыхают.

-- А ты одна прилетела? -- оглядываюсь по сторонам, в поисках её спутника.

-- Одна, -- скидывает с ног биркенштоки ярко-красного цвета. На ногтях такого же цвета лак. Проходит. В кресло усаживается, ноги вытягивает.

-- Я думала, ты с Яром будешь...

-- Нет, отдохнуть хочу. Слишком много его стало в моей жизни в последнее время. А я ещё молодая -- хохочет, жмакая грудь руками и приосаниваясь, -- погулять хочется пока совсем бабкой не стала. Прикинь, из Абу-Даби летела с парнем, земляком вашим. Та-акой симпатишный, -- тянет довольно. -- К другу в гости прилетел, хочет здесь домик для себя присмотреть. Довёз меня на такси до дома, багаж вон затащил, -- взглядом показывает на составленные рядком чемоданы, игриво наклоняя голову на бок ...-- Обещал появиться в ближайшие дни...

-- Надо же. Вот только недавно думала: как тесен мир...

-- Да не то слово Нин. Здесь у нас, в деревне, это ещё не так ощущается, а в Херцег-Нови и Будве, так вообще пол-Москвы обитает. Кого я только там не встречала: и коллег по работе и соседку даже встретила однажды, с которой никогда в жизни не здоровалась и знать не знала бы как её зовут, если бы мы здесь с ней не познакомились. Тут же в каждом крупном центре школы русские есть, на каждом углу земляки. Надо было ещё дальше где-нибудь домик искать, говорила Арсению..

Вздрагиваю от звонка в калитку. Никогда его не включала, чтобы детей, не дай бог, кто случайно не разбудить, а сегодня включила...

-- Ждёшь кого-то?

-- Нет...

-- Пойду гляну тогда, кого там нелёгкая к нам принесла, в столь ранний час, -- легко поднимается и, что-то напевая себе под нос, босиком идёт на улицу.

Я бегом к детям...проверить, да переодеться...

Выхожу, Алевтины всё ещё нет.

К окну подхожу, штору отодвигаю..., ни фига ж себе! -- парень, который мне колесо починил, стоит и о чём-то мило с ней беседует, прикрывая своей широкой спиной ещё кого-то....

Присматриваюсь к ним, он как чувствует: разворачивается и рукой прямо на меня показывает...

Сажусь резко на пол, как нашкодивший первоклашка, которого застукали за подглядыванием взрослых игр. Сердце колотится бешено: вот что делать?

На четвереньках отползаю от окна, самой смешно становится...

Жалуется что ли на меня?

Блин, нежные мы какие...

Наливаю себе стакан воды, залпом выпиваю.

Наливаю ещё...кручу его в руках, ставлю на стол.

Надо выйти, объясниться. Извиниться перед ним. Неудобно...

Только уже было настроилась, Алевтина заходит:

-- Ну и как тебе наш Любушка? -- радостно меня спрашивает, сверкая глазами.

-- Какая Любушка?

-- Ну ты чего мать? -- хохочет, заливается прям, -- он сказал, что до дома тебя хотел проводить. Вот, -- демонстрирует мне пакет с фруктами, -- ты там побросала всё на улице и убежала от него, еле догнал...

-- Люба? -- не знаю, что меня сейчас так сильно озадачило: имя или мне неудобно просто. Про пакет не думаю.

-- Да Любо, Любо его зовут, Любомир, кажется, правильно, -- продолжает ржать. -- Это я его Любушкой зову, он не обижается...хороший мальчик...

-- А что он ещё сказал?

-- Ага, интересно стало? -- поигрывает бровями.

-- Да я там немного накричала на него, ничего не говорил?

-- Нет, не ябедничал он на тебя, -- улыбается, -- сказал, что родители его, нас в гости приглашают сегодня, раз уж мы все здесь собрались. Хотел приглашение передать лично, только ты с ним разговаривать не пожелала...