Смешно становится...
Фыркаю так, что зубная паста во все стороны летит, оседая на зеркале мелкими капельками...
А ведь так степенно начиналось всё, пока Марго к нам не завалилась...
Решили вечером посидеть, в узком семейном кругу, перед ответственным мероприятием. Последние нюансы обсудить. Настроиться.
Я уже и детей уложила. Внук за эти месяцы привык ко мне, родителей не особо жалует. Засыпает только со мной. Да я и сама уже себя без него не представляю. Так привыкла к нему. Не удивлюсь, если вскоре мамой меня начнёт называть...
Расходиться уже собирались, со стала убрали, и тут, Марго вваливается, с друзьями итальянцами, которых она в баре подцепила.
-- А чего это вы здесь сидите, а девиш-шник?
-- Э-э, какой девишник, -- возмутился было Кох, который прилетел уже несколько дней как, и строит из себя всё это время примерного семьянина.
И если бы не его возмущение, я бы, наверное, не поддалась на эту провокацию. Из вредности только её поддержала.
Достал он меня уже за эти дни, своими недовольствами. Никогда не замечала, что он такой зануда.
-- Вот и присмотришь за детьми, раз уж ты сегодня здесь ночуешь, -- заявила ему я, и пошла переодеваться.
Он, конечно, раскладу такому не особо обрадовался, но под напором общественности пришлось ему капитулировать. Если уж даже Арсений не возмутился, то ему деваться было некуда. Согласился.
Зря только каблуки напялила, надо было в кедах идти, как некоторые умные люди это сделали.
Лет сто в ночных клубах не была. Где я и где ночной клуб? Я даже в студенчестве дискотеки особо не жаловала, а тут в меня, как бес вселился.
Прыгала так, что всё тело сегодня ломит, как будто марафон пробежала. И ведь не пила ничего. Только воду.
Вытираю капли пасты с зеркала, рассматриваю себя.
По ощущениям, килограмм пять, сбросила, как минимум. Даже живота нет.
И как эти итальянцы смотрели...
Чёрт!
Это так заводит, оказывается, когда на тебя смотрят, как будто сожрать тебя хотят. И та-ак приятно...
Женщиной себя почувствовала. Даже разговаривала с ними о чём-то, и не боялась...Ошибиться не боялась. Нелепой показаться не боялась. Старой...
Хихикала, когда они меня красивой называли. Как девочка малолетняя хихикала...
«Ух!» -- не верю, что это я вчера всё это вытворяла.
Через пару часов за нами, конечно, Айрат прикатил. Как же он свою Риту без присмотра-то оставит? Хоть и отпустил. Или она не спрашивала? Не помню.
И... Любо...
Я ведь ещё и с ним успела потанцевать.
«Стыдоба» -- закрываю лицо ладонями. Самой смешно.
Подъехали когда, света в доме уже не было. Думали спят все.
Идём, перешёптываемся с девчонками.
Я босиком.
Туфли свои ещё в машине скинула.
А у входа нас Кох встречает собственной персоной. Нервно курит стоит.
Стоял и наблюдал зараза, как я вываливалась из машины и чуть на гальке не навернулась, когда на неё босой ногой наступила. Хорошо, что Любо подхватил, а то бы ещё и растянулась на глазах у всех. И с коленками ободранными сегодня ходила.
Кох так зыркнул на меня, когда мы входили, что я чуть было не повторила свой кувырок на бис от его взгляда, на ровном месте. Алевтина меня под белы рученьки подхватила, до комнаты проводила.
Я комнату на ключ закрыла, от греха подальше. Даже прислушиваться не стала о чём они там ещё шептались.
Смыла с себя быстренько налёт нашего безудержного веселья и отключилась. До утренней кормёжки...
Проверяю Дёмку, который уже вот-вот должен проснуться. Натягиваю быстренько шорты с майкой и бегу чай себе делать... на цыпочках, чтобы Коха не разбудить.
Рано ещё...
Он в бешенстве был, когда узнал, что его в гостиницу заселили. Да ещё не с кем- нибудь, а с любимой Марго по соседству. Ходил, как хвост, вокруг меня, пытаясь убедить, что жить мы с ним должны непременно вместе. Он по сыну соскучился и хочет быть с ним рядом, пока есть возможность.
Временами был невыносим. И если бы не поддержка Алевтины и девчонок, то не знаю, как бы я это всё выдержала.
А вчера вон решил у нас на диванчике переночевать. Даже костюм свой прихватил, чтобы утром за ним не бегать. Пришлось рубашку ему гладить. Не хотела. Ничего не хотела для него делать. Но посмотрела как он мучается с ней, жертву изображая, не выдержала...
-- И давно ты с ним шарохаешься? -- приветствует меня Кох.
Опешила. Не ожидала, что он встал уже.
Глянула на диван -- даже постель успел убрать.
Не реагирую на его слова. Прохожу мимо. Чайник включаю. А губы против воли, трогает улыбка. Вот уж не думала никогда, что бывшему мужу удастся меня рассмешить.
Спиной чувствую, как подходит ко мне. За локоть берёт, разворачивает к себе лицом.
И глаза его такие злые, что не до смеха становится.
-- Мы в разводе Кох, -- выдерживаю его взгляд и оправдываться перед ним не собираюсь. Он ещё сильнее пальцы на руке моей сжимает, до боли. -- Отпусти, кричать буду, -- рычу.
Отпускает.
-- Ты не забылась, Нин? -- на вкрадчивый тон переходит, наклоняясь к моему лицу. -- У тебя ребёнок маленький, что люди подумают...
-- Тебя это никогда не останавливало...
-- Я мужчина...
-- А я женщина, -- отвечаю, и, впервые, губы не трясутся, когда с ним разговариваю. Ни обиды. Ни злости. -- Тебя же не особо волновало, что люди подумают, когда ты в нашу квартиру любовницу притащил? -- говорю и смотрю на него внимательно.
Интересно, вот как он выкручиваться будет?
А он и не выкручивается.
-- Кто доложил? -- спрашивает, усмехнувшись.
-- Соседка позвонила, -- выдаю экспромт. И брови его так высоко взлетают в этот миг от удивления, что никаких сомнений не остаётся. -- Что даже с соседкой успел?-- озвучиваю свою догадку.
-- Ерунду не говори, -- берёт себя в руки, поняв оплошность.
Отворачиваюсь. Он не держит больше, но и не уходит. Дышит мне в спину. И его присутствие за спиной, напрягает. Раздражает даже. Не понимаю почему. Отвыкла я от него.
Больше старалась с ним не пересекаться, до самого мероприятия...
И вот стоим мы с Кохом рядом, на этом празднике жизни, как в старые...добрые времена. Кох держит меня за локоть. Я улыбаюсь дежурно. Гостей рассматриваю, половины из которых не знаю. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Свадьбу нашу с ним вспоминаю.
Двадцать лет прошло...
А помню всё, как вчера было.
У нас не было, конечно, такой шикарной свадьбы. Денег таких не было. Времена были другие. Да и беременная я уже была.
Так, посидели за столом с родственниками. Потом с друзьями в общаге.
Я плакала от радости, когда он пожениться мне предложил. Он не вставал передо мной на колено, как в фильмах о любви, и не говорил мне ничего особенного. Даже в любви не признавался. Но я была счастлива невероятно, что он меня не бросил одну с ребёнком и поклялась тогда сделать для него всё, что было в моих силах. И любила его...как умела.
Переминаюсь с ноги на ногу на своих каблуках. Оглядываю зал, в поисках удобного диванчика. Было бы неплохо присесть, ноги зверски ноют, после вчерашнего.
Кох резко отпускает мой локоть и неожиданно обнимает меня за плечи. Наклоняется к моему уху, как будто сказать что-то хочет.
Хочу отстраниться от него. Поворачиваюсь, взгляд Любо цепляет, который стоит, оказывается, напротив нас. Улыбаюсь ему, замечая с каким интересом он меня рассматривает. Как взгляд свой задерживает на декольте моего блядского платья, как Кох выразился. Хотя платье это до самого пола, без разреза даже. Разве что спина открыта, да грудь...выгодно подчёркивает, но это уже не его слова, а Алевтины. И если бы не он, со своими комментариями, я бы может и не осмелилась его надеть, так бы и пошла в своём монашеском.
Но сейчас стою в нём, назло всем врагам во главе с Кохом, и не краснею.
Приветствую Любо рукой. Кох пыхтеть что-то мне на ухо сразу начинает.
Раздражает меня своим пыхтением.
Он вообще приехал, какой-то другой. Как будто устал. Сдулся. Как будто сил у него не осталось. Выжатый весь. Осунувшийся. И даже наезды его постоянные, стали другими. Нет в них больше той силы...той яркости, того огня, что были раньше. Не действуют больше на меня.
