— И уже позже ночью, когда мы выпили слишком много, я узнал от Артура о письме…

Все, кроме Аврелия, понимающе закивали.

— Каком письме? — спросил он, догадавшись, что разъяснений не последует.

Пока Констанция искала подходящие слова, чтобы оставить это в тайне хотя бы от стажера, Илья сухо ответил:

— Любовное письмо от Констанции Артуру.

Он как будто хотел наказать за то, что она когда-то решила обнажить чувства перед другим мужчиной. Это действительно ранило, но не настолько, чтобы она не смогла справиться с собой.

Кинг же бросил изумленный взгляд на Илью:

— Не помню, чтобы рассказывал об этом, — затем повернулся к ней, — Констанция, я клянусь, что не говорил никому.

— Разумеется, не помнишь, — усмехнулся Юджин. — Утром я приходил к тебе, чтобы выяснить, выжил ли ты.

Кинг поднял глаза с легким прищуром к потолку:

— Это я помню. Не думаю, что когда-либо чувствовал себя хуже. Я действительно почти умер.

— Все это так напомнило меня с Татьяной. Я знал, что вам нужно — расставание. Именно я похлопотал, чтобы Москва сделала тебе предложение, Констанция. Дал время. Как счастлив был видеть твое постепенное превращение из простой книжницы в, как шутили некоторые московские коллеги, Книгиню. За последний год я трижды пытался сделать так, чтобы вы с Артуром встретились, но, увы, каждый раз что-то шло не так. Я решил полностью взять ситуацию в свои руки и пригласил тебя назад. Опасался, что откажешься, и все же верил, что кое-что смыслю в людях, особенно — в женщинах.

Констанция не могла поверить ушам и совершенно не знала, как реагировать. В душе то поднималась обида, то вспыхивала злость, то где-то на краю сознания пробиралась тихой поступью благодарность. Если она заставила Артура испытывать хотя бы сотую часть того восхищения, которое испытал Евгений, увидев на балу Татьяну… Если в его сердце хотя бы на мгновение проникло сожаление о том, какую женщину он упустил… Ее эго было бы удовлетворено.

Пожалуй, во всем этом разговоре хотелось бы исправить лишь одну вещь: чтобы Кинг всего этого не слышал. Илья и Аврелий — тоже лишние свидетели, но их присутствие можно пережить.

Боясь, что Ю продолжит углубляться в детали и начнет обсуждать уже не прошлое, а настоящее, Констанция дождалась паузы в рассказе и спросила:

— Как вам удалось сегодня найти Татьяну?

Это сработало, он сменил тему, заявив с натянутой, болезненной улыбкой, что обнаружил ее в Чесменской церкви. А днем Татьяны там действительно не было, но лишь потому, что она отыскала храм много позже.

Констанция, с триумфом посмотрела на Кинга. Он снисходительно улыбнулся в ответ:

— Мне действительно от всего сердца жаль, что Юджин не сможет выполнить данное вам обещание.

— Что ж, кажется, я ответил на все возможные вопросы… — произнес Ю, вставая.

Все напряглись: Илья подался вперед, Аврелий встал с кресла, в которое успел присесть раньше, Кинг расправил плечи. Констанция ощутила, как внутри словно сжалась пружина.

Юджин оглядел их и печально усмехнулся:

— Я не собираюсь бежать, друзья мои. У Аврелия два ловца, и вы точно успеете воспользоваться хотя бы одним из них. Не могу сказать, какая мысль убивает сильнее: то, что вы вернете в книгу меня, или то, что отнимете у меня Татьяну, которую я ждал столько лет.

Аврелий несмело прошел вперед и положил ловцы на стол перед Ю. Тот посмотрел на две пустых обложки с нечитаемым выражением: Констанция могла лишь догадываться о его чувствах.

Ю повернулся к Татьяне. Та уже тоже поднялась на ноги. Он схватился за край стола, глядя на любовь всей своей жизни, но говоря не ей:

— Я знаю, что меня ждет, и не стану больше бежать от судьбы. Довольно того, что Клара погибла по моей вине. Что ж… стоило оставить сей роман недочитанным. Не надо было допивать всего вина в бокале. Сейчас же я сделаю лишь одно прежде, чем покину вас навсегда.

Он приблизился к Татьяне, что взирала на него с тревогой, и припал к ее губам.

Затем, наконец, Ю отступил от нее, потерянной и раскрасневшейся.

— Благодарю вас за верную службу, за каждое доброе слово и за все разделенные чашки чая. Ну-ну, не надо слез, это всего лишь еще один этап.

Констанция приняла эти слова на свой счет, но затем заметила, что и стажер украдкой вытирает щеки.

Юджин и сам, хоть и пытался казаться спокойным и мудрым, справлялся из рук вон плохо. Он говорил, что все в порядке, но взгляд кричал: «Оставьте меня здесь, я не хочу в книгу»

Никто не смог бы выполнить эту просьбу, и поэтому он не просил.

— Я хотела бы, чтобы был другой выход… — прошептала Констанция.

Ю сжал губы, взял в руку безвольную кисть Татьяны.

— У меня одна просьба: мой выигрыш отдайте на восстановление какой-нибудь библиотеки.

С этими словами он прикоснулся к одному ловцу, вынудив Татьяну дотронуться до обложки второго.

По их пальцам заструились чернильные полосы. Слова складывались в предложения, предложения в абзацы, абзацы растекались по коже в сплошь черное пятно, поглощая двух людей. Наконец, их фигуры будто поблекли, в следующий миг каждого втянуло в свой ловец. Книги еще несколько секунд повибрировали, а затем застыли. На обложках проявились золотистые буквы.

Какое-то время Констанция не отдавала себе отчет в том, что утешается в объятиях Кинга: он прижал ее к груди, позволяя прочувствовать боль расставания. Лишь спустя время Констанция отступила.

Илья собрал оставшуюся на полу одежду Юджина — предметы этого мира, но больше не мира Ю,— забрал со шкафа видеокамеру. Лицо его казалось мрачнее обычного.

— Возвращайтесь к работе, — велел Илья и вышел из кабинета.

Аврелий будто бы лишился всего жизнелюбия. Он со скорбным лицом подхватил два ловца, внимательно посмотрев то на один, то на другой.

— Был человек. Осталась лишь его история. Мы будем помнить ее, Ю.

С этими словами он ушел.

Вязкая тишина в комнате жаждала, чтобы кто-то разорвал ее, сказал нечто пронзительное, светлое, наполнил пространство любовью.

Артур сделал шаг навстречу Констанции, открыл рот, но она не позволила ему быть первым:

— Артур, я хочу попросить прощения за то, как вела себя с самого возвращения.

Она открыто посмотрела ему в глаза:

— Мной руководила обида. Хотя, если быть откровенной, вы ни в чем не провинились. Почти. Чаще всего были ужасным наставником, бессердечно использовали меня, чтобы делать поменьше работы, раздражались, тогда как все, что я делала — это пыталась вам угодить. Но самое главное, за что я злилась на вас до последнего, было, конечно, то, что вы не любили меня в ответ. Но смешно винить в этом.

Она замолчала, но ненадолго: едва Кинг снова попытался что-то сказать, она прервала его движением руки и, начав расхаживать по кабинету, продолжила:

— Не нужно ничего говорить. Я сама должна была… должна была иначе отнестись к ситуации. Но тогда, в прошлом, мне не хватило ни любви к себе, ни самоуважения, чтобы сделать это. Сейчас я повзрослела, но вернувшись, ощутила, как внутри будто просыпается прежняя Констанция…

Она глубоко вздохнула, подошла к Артуру и, стараясь не потонуть в его глазах, твердо заявила:

— Знайте, Артур, мои чувства давно позади, они больше не помеха. Я не испытываю к вам ничего, поэтому могу отпустить и обиду. Давайте начнем заново, как коллеги, которые уважают друг друга.

Она протянула ладонь для рукопожатия. Кинг долго, невыносимо долго смотрел на Констанцию. Его взгляд с прищуром был изучающим, чуть хитроватым, будто он видел что-то, о чем она не догадывалась.

Затем Кинг сжал ее ладонь, но не стал отпускать сразу.

— Вы останетесь в Петербурге? — спросил он, заставив Констанцию растеряться.

— Да. Да, конечно. Я приняла решение о переезде сюда сознательно, и у меня нет причин возвращаться в Москву.

Кинг понимающе кивнул, а затем, вместо того чтобы высвободить ее руку, притянул Констанцию ближе.

— Хорошо. Я рад, что мы во всем разобрались. Спасибо, что осмелились на этот разговор.