Торопливо, почти бегом, Констанция прошла по улице, перешла Московский проспект и начала ловить машину.

Но удача была не на ее стороне: первая машина, которая притормозила рядом, везла трех книжников и принадлежала Аврелию.

Илья высунулся с переднего пассажирского сидения и велел забираться в салон. Кинг сзади приглашающе открыл дверь.

«Черта с два!»

— Вы же понимаете, что мы приедем к Библиотеке раньше вас, не так ли? — уточнил Артур.

— Приедете и сделаете что? — фыркнула она, продолжая уверенно шагать вперед.

Кинг захлопнул дверь, они начали медленно ползти рядом.

— Приедем и всучим Юджину ловец, — сердито заявил Илья. — Если его туда затащит, дело будет закрыто. И ты все равно не узнаешь засекреченную информацию.

— Какое именно дело будет закрыто?

— Все дела, Констанция, я закрою к чертовой матери все дела, но ты ничего не узнаешь, — говорил он громко и раздраженно. — Сядь в машину!

— И не подумаю. Я вообще могла ничего вам не говорить. Зачем я только это сделала? Всегда ведь все делала сама, надо было продолжать в том же духе. От мужчин одни неприятности.

— Ты все правильно сделала, а теперь не натвори глупостей. Если Юджин поймет, что ты что-то подозреваешь, никто из нас не узнает вообще ничего.

— Шантаж — эффективный метод ведения переговоров. Наверняка слышал. У Ю будет выбор: сказать мне правду или отправиться в свою книгу. Как думаешь, что он выберет?

— Конс, сядь в машину, а то меня оштрафуют за нарушение скоростного режима, — пожаловался Аврелий, чуть склонившись к окну Ильи, но попытка разжалобить не удалась.

— Констанция, садитесь в машину, — мягко, но настойчиво произнес Артур. — Вместе спокойно обсудим, что делать дальше. Какова бы ни была правда, думаю, мы все должны Юджину немного обдуманности в наших действиях, вы не считаете?

Илья смолчал, очевидно, почувствовав, что Кинг справлялся с уговорами куда лучше, чем он.

Аврелий остановил автомобиль — они как раз подъехали к автобусной остановке. Констанция посмотрела на мрачного Илью, затем на Кинга, даже в такой ситуации вежливо улыбающегося кончиками губ и глядящего на нее с любопытством. Бросила взгляд на страдальчески заломившего брови Аврелия. Юджин, что бы он ни натворил, действительно заслуживал того, чтобы она поступила по уму, а не со злости. Тем более, злилась она в первую очередь на Илью и немного — на обстоятельства. Да и погода не располагала к прогулкам. Более мудрым решением было сесть рядом с Кингом на заднее сидение машины.

— Предположим, Ю — персонаж, — произнесла она, когда Аврелий снова нажал на газ. — Евгений Онегин, очевидно: он сохранил имя, Юджин — Евгений. Наплевав на предусмотрительность, принялся искать Татьяну, едва о ней услышал, потом отреагировал на цитату из этого произведения. В таком случае возникает сразу несколько вопросов: как он сумел скрываться столько времени? Как сумел дойти до такой высокой должности? И что теперь делать?

— Ты не задала два главных, — отозвался Илья. — Как убедиться в том, что мы правы, оставив возможность для допроса? И кто убил Клару?

Она не задала их, потому что предпочла бы вообще не думать об этом.

— Все еще не укладывается в голове, — воскликнул вдруг Аврелий, пока они стояли на светофоре, каждый погруженный в свои мысли.

— Это так, — кивнул Кинг, маска любезности слезла с его лица, оставив место печали. — Как говорили Монти Пайтон: «Никто не ожидал испанскую инквизицию».

— Есть еще кое-что, — произнесла Констанция после некоторых размышлений и таинственно замолчала.

Заметно раздраженный Илья велел Аврелию припарковаться где-то во дворах, добавив, что вообще предпочел бы продолжить разговор в «с позволения сказать, квартире» Констанции, и лучше бы никто истерично не сбегал, принуждая к погоне.

— Угадай, сколько раз я пожалела, что попросила Кинга взять и тебя, — процедила Констанция.

— Пожалуйста, отбрось личные обиды и будь профессиональна. Что еще тебе известно?

В этой игре в злого и доброго полицейского роли распределились однозначно: едва Илья объявил свои оскорбительные требования, Артур тут же сжал руку Констанции и успокаивающим тоном попросил рассказать все, что она знала.

— Так мы сможем помочь и вам, и Юджину, — заключил Кинг.

Высвободив ладонь из его теплых пальцев, она недовольно вздохнула и все же поделилась информацией о тайном ходе в шкафу, умолчав, разумеется, о том, как именно там оказалась.

— Почему не сказала сразу?!. — воскликнул Илья с переднего сидения.

Глядел он при этом в потолок, обращаясь, кажется, скорее к высшим силам.

Он сделал паузу, взял себя в руки и уже спокойнее уточнил:

— Почему не сказала мне в ту же минуту, как обнаружила это?

— Потому что стоило подойти к вам с Кингом, ты тут же сделал очередной оскорбительный, двусмысленный комментарий, как будто кое-кому шестнадцать, и он очень хочет, чтобы все были в курсе, что он переспал с этой девчонкой.

Стало так тихо, что можно было услышать и звук проезжающих по Московскому проспекту автомобилей, и тихий стук вновь начавшегося дождя, и завывания ветра, запутавшегося между двумя пятиэтажками.

— Хочешь, чтобы я опять извинился? — недовольно уточнил Илья. — Мы на работе. Питер размягчил тебя, позволил думать о взаимоотношениях, о том, кто, что, как сказал. В Москве ты была более собранной и хладнокровной.

— Что вы делали в шкафу? — негромко пробормотал Артур, кажется, совершив в уме какие-то подсчеты.

— Не «опять извинился», а «опять хочу», — поправила Илью Констанция, намеренно игнорируя попытки Кинга разобраться в обстоятельствах дела. — А то можно подумать, ты уже извинялся.

— Об этом и речь, Констанция. Сейчас в первую очередь важно найти убийцу и разобраться с Юджином. А ты припоминаешь, сколько раз я просил прощения.

— Перед тем, как вы подошли к нам, — продолжал Кинг, — и Илия пошутил по поводу вашего растрепанного вида, мы сами были в кабинете Ю…

Чтобы заткнуть одного дотошного англичанина, Констанция подалась вперед, к креслу Ильи, и воскликнула:

— Да чего тут вспоминать: назови ноль, не обсчитаешься!

Но Кинг не унимался:

— Вы прятались в шкафу, когда мы были в кабинете?

— Хватит уже нести чушь, Артур, — бросила она ему. — Конечно, нет.

И это было правдой, ведь она пряталась под столом.

— То есть, я с тобой груб, — Илья обернулся, — но то, как ты общаешься с коллегами — нормально?

Вдруг раздался пронзительный гудок.

— Прошу прощения, — подал голос Аврелий, отпустив кнопку на руле, — но мне кажется, вы все сейчас не тем заняты. Понимаю, не хочется думать об этом розовом слоне, но он гигантский и явно мешает. Че делать-то теперь? Вы же тоже подозреваете Ю не только в том, что он персонаж, но и в убийстве Клары?

Ответом стало мрачное утвердительное мычание, немного несинхронное, но единогласное.

— И как должна решиться эта ситуация? — продолжил стажер, став вдруг единственным сознательным человеком в салоне. — Если он виновен, то должен понести наказание. Но он персонаж, а не реальный человек, то есть… книги — их дом, реальность — их тень, все такое. Мы не можем отдать его под суд.

Когда в ответ не раздалось ни звука, он оторвался от созерцания желтых стен и оранжевых деревьев, тонущих в молочном тумане по ту сторону лобового стекла, чтобы посмотреть на коллег.

— Вы сами не знаете? Круто.

— Мы знаем, стажер. По регламенту… — начал Илья, на что Констанция страдальчески закатила глаза и утомленно простонала, но он настойчиво продолжил: — По регламенту персонаж, совершивший реальное преступление в нашем мире, точно так же должен быть возвращен в книгу, как любой другой персонаж, за исключением ситуаций, когда предъявление персонажа необходимо для сокрытия факта существования книжников и разрывов.

— Это наша работа, — добавил Артур, глядя при этом почему-то на Констанцию, как если бы она спорила. — Если Юджин действительно убил Клару, это еще одно доказательство важности и необходимости того, что мы делаем.