Констанция вздернула бровь:

— Только я выиграю.

Кажется, его разозлило то, что она не отозвалась на завуалированный призыв к миру, вместо этого снова бросив вызов. Кинг чуть склонил голову, прищурил глаза.

— Почему вы так в этом уверены?

Она сделала шаг навстречу, однако Артур, надо отдать должное, не шелохнулся.

— Потому что я хочу, — заявила она негромко и, возможно, излишне чувственно.

— Я тоже… хочу… — отозвался он не менее многозначительным тоном, и Констанции на миг показалось, что они как будто прощупывают грань между ссорой и флиртом.

Она поправила лацкан его пиджака — жест покровительственный, демонстрирующий превосходство.

— Нет, Артур, вы не хотите проиграть. А я хочу выиграть. Это разное.

Кинг взял ее ладонь и чуть сжал, отводя в сторону. Могло показаться, что они вели себя как любовники: стояли в коридоре, держались за руки. Но и в ее движениях было больше вызова, чем страсти, и он сжимал ее скорее с настойчивостью и легким раздражением, нежели с нежностью и заботой.

— Не слишком ли много усилий, чтобы досадить мне? — поинтересовался он с ироничной усмешкой.

— Не стоит волноваться, мне это только в радость.

Взгляд упал на его светло-бежевый галстук. В этот раз Кинг не надел жилетку, поэтому кончик галстука не прятался под плотным материалом. Констанция подавила дерзкий и ребяческий порыв, но следующий ответ смел всю ее разумность:

— Найдите уже удовольствие в чем-то другом, Констанция. Оно не обязательно должно быть связано со мной. Казалось бы, за три года вы должны были это уяснить. Нет?

Она высвободила руку, опалила Артура яростным взглядом, а затем подцепила нежный нюдовый галстук и поцеловала, оставив отпечаток губ. След от стойкой помады получился не слишком насыщенным, но вполне заметным. Возмущенный, шокированный взгляд Кинга заставил ее широко улыбнуться.

— Ну как это, Артур, — томно протянула она, — что может удовлетворить лучше, чем победа над коллегой, который тебя бесит?

Кинг медленно опустил взгляд на галстук, снова посмотрел на Констанцию.

— Интересно, — мрачно проговорил он и принялся развязывать тугой узел. — Обязательно попробую ваш способ. У меня как раз на примете есть такая коллега… А вы пообещайте попробовать мой способ расслабляться после работы.

— Какой? Начищать зеркало до блеска? — голос ее был дерзок, однако она сделала пару шагов назад, так как движения Кинга выглядели угрожающе.

Казалось, он представлял, как снимает этот галстук с отпечатком красной помады и душит им Констанцию.

— Найти дело по душе. Если так нравится унижать и доминировать, — говоря, он наматывал галстук на кулак, — поищите клуб по интересам. Уверен, в Петербурге найдется то, что вам нужно.

— Непременно, но только если пойдете туда со мной, — фальшиво улыбнулась она, чувствуя, что переходит черту.

Он обескураженно покачал головой: будто не мог поверить, что она продолжала отвечать ему, когда давно стоило бы прекратить разговор.

— Вы получаете в этом слишком много удовольствия, — обвиняюще заметил Артур.

— Я уже признала это. Мне нравится ставить вас на место.

Он фыркнул.

— Мне мое известно. Я много лет здесь, — он поднял ладонь на уровень глаз, — наверху. А вот вы, приехав обратно, только и делаете, что пытаетесь найти свое. Нет, даже не найти: доказать, что оно у вас тут есть. Понятное стремление, но я облегчу задачу: вы все равно будете подо мной.

Кинг и его мастерство в построении фраз… Констанция не смогла понять по лицу, заметил ли он двусмысленность собственных слов, намеренно ли подобрал такой неоднозначный оборот.

— Спасибо, но нет, — бросила она, развернулась и пошла прочь, добавив через плечо, — предпочитаю быть сверху.

Вслед ей раздался смешок.

Юджин обнаружился у себя в кабинете, осунувшийся и уставший. Блеск потеряли не только глаза, но и лысина.

— Ой-ой-ой, — встревоженно произнесла Констанция, подходя к его столу, — что-то вы совсем сдали, Ю. Выглядите на все свои сорок пять.

— Мне пятьдесят пять, дорогая. На повороте моих лет.

— Глупости, на каком еще повороте? Просто у вас тяжелый период. Скоро все станет по-прежнему.

Взгляд Юджина из-под нависших век казался безжизненным.

— Впервые я ощущаю свой поздний возраст, Констанция. Оттого радостнее смотреть на тебя, в самом твоем расцвете. Уже не та несмелая, бедная и простая девочка, страстно желающая понравиться.

Констанция распрямила плечи. Зачем он напоминал о том, о чем она предпочла бы забыть?

— Теперь ты, как писал Александр Сергеевич, «неприступная богиня роскошной, царственной Невы».

— Бросьте, Ю, оставьте эти высокопарные комплименты кому-нибудь еще… Лучше скажите, — она присела на стул, — есть какие-то новости по поводу Клары? Илья Петрович хоть что-нибудь выяснил?

— Илья твой Петрович… наводит свои порядки. А вот по делу пока ничего не ясно.

— Что значит, наводит свои порядки? — Констанция подобралась, желая и опасаясь услышать ответ.

Тон Ю ей совсем не понравился.

— То и значит, дорогая моя, то и значит. Поскорее бы он уже в Москву вернулся. Не нравится мне то, что происходит.

Юджин огляделся, будто опасался и за свой кабинет.

— Давайте я с ним поговорю, — предложила Констанция, понизив голос.

— Да о чем тут говорить? Дело не закрыто. Никуда он не уедет, пока не разберется.

Это заставило ее испытать чувство вины: ведь именно из-за ее идеи с Шерлоком расследование затянулось. А что, если Холмс ошибся? Он мог быть гениальным сыщиком в книге, но там автор подбирал все улики и обстоятельства так, чтобы главный герой всегда оказывался прав.

Неужели ей, Констанции, все-таки придется вмешаться в ход расследования, чтобы ускорить процесс? Это поможет и Юджину, и ей: слова Кинга о том, что Илья был немного двинутым, хоть и показались глупостью, все же отпечатались в памяти. Хотелось поскорее перевернуть эту страницу и избавиться от присутствия этого человека.

Звонок телефона заставил вздрогнуть.

— Конс, дело! — раздался радостный голос Аврелия в трубке.

Автомобиль нес их по серым улицам Питера в направлении Выборгской стороны. Яркий октябрь уже прощался, готовый уступить место мрачному ноябрю.

— Разрыв в театре, — мечтательно выдохнул Аврелий, беззаботно касаясь руля одним пальцем. — Как романтично!

— Судя по афишам, спектакль начнется только через час, — отозвалась Констанция, уставившись в телефон. — Значит, разрыв вызвал кто-то из сотрудников. Билетов уже нет, но попробуем купить прямо у здания театра. Там иногда продают свободные.

— У меня есть идея получше, — довольно улыбнулся Аврелий. — Мы пройдем через служебный вход.

С этими словами он набрал чей-то номер и договорился о возможности посмотреть представление.

— Ты нравишься мне все больше, Максимилиан, — заметила она, вызвав у стажера еще более широкую улыбку.

Они припарковали машину и, перешагивая через мелкие лужи, оставшиеся после утреннего дождя, прошли к служебному входу. Аврелий негромко сообщил что-то охраннику, и скоро они оказались в длинном коридоре.

Стажер повел ее вперед. Констанция только и успевала вертеть головой, заглядывая в открытые двери: небольшая гримерка, выход на сцену, туалет. Аврелий свернул в кафе под названием «Закулисье», там он остановился, чуть нахмурился, внимательно осмотрелся и, взглянув на Констанцию, произнес:

— Что дальше?

Она подняла глаза к потолку. Ей-то показалось, у стажера есть какой-то план.

— Я провел нас в театр. Дальше твой ход.

Констанция огляделась. В кафе не было очереди, не было зрителей, зато за столиками тут и там сидели…