Сосед глядел на нее с лицом святого мученика, готового ждать столько, сколько необходимо. В этом явно угадывалось намерение внушить чувство вины, ведь она должна была откликнуться по первому же зову. Как и всегда, это сработало.

— Простите, Артур, музыка играла слишком громко. Что вы хотели?

— Вы сдали формуляр с Амбридж?

Губы Констанции скривились при воспоминании об отвратительном персонаже в приторно-розовой кофточке.

— Я сдала ловец в Архив, но формуляр заполнить еще не успела.

Лицо Артура изменилось с просто страдальческого на устало-обреченное.

— Мы поймали ее в два часа ночи, — позволила себе сдержанно заметить Констанция. — А в одиннадцать утра нужно было быть у автобуса.

Это была чистая правда, но в груди неприятно заворочался холодным угрем страх разочаровать наставника. Артур Кинг и так был о ней не лучшего мнения, но вот такие небольшие детали не оставляли никакого шанса создать образ безупречного стажера.

— Я сделаю это сразу, как мы вернемся с корпоратива, — заверила она.

— Мм, — отозвался Кинг и уставился вперед, демонстрируя чисто английский профиль с небольшим носом, опущенным уголком глаза, как у Пола Маккартни, и маленьким, но выразительным ртом.

Последние несколько месяцев этот профиль вызывал у Констанции болезненные чувства, удушающие, порой мешающие говорить. Ее начинало мутить, стоило Кингу появиться в поле зрения.

Из-за спинки впереди стоящего кресла показалась русая макушка. Пара серо-зеленых глаз внимательно оглядела Артура и Констанцию.

— Опять о работе? — послышался приглушенный низкий голос.

Егор, коллега и друг Констанции, волновался вовсе не о том, что в салоне велись деловые разговоры. Просто он услышал очевидно несправедливое разочарование в протянутом «мм» и поспешил убедиться, что все в порядке.

— Потому что мы на работе, — отозвался на его слова Кинг ровно, без лишних эмоций: со всеми коллегами, кроме Констанции, он разговаривал цивилизованно.

— Корпоратив — это не рабочее время, — кокетливо заметила Кристина, сидевшая рядом.

Она перекинула медные волосы через плечо и бросила на всех многозначительный взгляд. На что намекала Кристина, Констанция не догадывалась, так как это был ее первый корпоратив. Предыдущий — новогоднюю елку в холле — она пропустила из-за отчетов, которые Кинг потребовал срочно доделать.

Блестящий синий автобус нес в Ленобласть сотрудников Службы Библиотечного Обслуживания в компании некоторых коллег из других отделов, пропустивших свой выезд. Больше двадцати пяти человек: весьма внушительная компания.

Что их ждало в съемном домике в лесу, всего в получасе от города, Констанция могла только догадываться.

Не решившись уточнять у коллег, которые, кажется, знали больше, она взяла с собой целый чемодан одежды: и на случай игры в зарницу, и на случай выступления квартета виолончелистов. И все же Констанция оказалась не готова к реальности.

— Как это, в баню? — прошептала она Егору, когда Ю огласил предстоящее «развлечение», и все разбежались по однообразным шпонированным комнатам огромного коттеджного дома, чтобы подготовиться.

— Ты ни разу не была в бане? — уточнил он.

Без насмешки, лишь с долей любопытства. Егор всегда говорил серьезно, ирония была ему незнакома.

— Ага, с мамой, а не с толпой посторонних людей. Тем более, — тут она совсем понизила голос, боясь показаться смешной, — не с мужчинами…

— А, — Егор понял причину беспокойства и сжал ее плечо. — Все будут в купальниках и завернутые в простыни, ничего такого, не переживай. Посидим в парилке, поболтаем, искупаемся в прохладном бассейне, поедим, попьем… Мы сейчас пойдем шашлыки жарить. Будет классно.

Но Констанции ни идея, ни реализация классными не показались. Спустя час книжники начали собираться в просторной комнате отдыха. Кто-то из мужчин уже вовсю жарил мясо. Остальные собравшиеся принялись раскладывать закуски, резать овощи и разливать напитки.

Наконец, все, укутанные в простыни, расселись вокруг массивного деревянного стола: кружок Аристотеля нашего времени.

Почти каждую минуту собственного существования Констанции казалось, что она странно двигается, нелепо одевается, глупо красится, неловко шутит и нескладно говорит. Только наедине с собой она могла расслабиться и не ощущать себя точкой, неверно помещенной в пространстве.

Но в школе на нее смотрели только чтобы посмеяться, в университете — чтобы попросить конспект с последней лекции, а в Библиотеке — чтобы отчитать или дать задание.

Разумеется, имелись те, кто готов был сказать и доброе слово, но Констанция не верила ни в подбадривания родителей, ни в комплименты Егора — он был ее другом и поэтому говорил, что она умница и красавица, просто чтобы поддержать.

Такие собрания, как этот корпоратив, заставляли Констанцию внутренне кричать. Она не могла найти себе места, особенно остро ощущая собственную неловкость.

Слушая историю Христофоры Николаевны — та умела привлечь всеобщее внимание и громким голосом, и способностью смешно рассказать самый обыденный случай из жизни — Констанция поперхнулась лимонадом.

Она бросила взгляд на Артура, который сидел напротив. Разумеется, он заметил ее оплошность, поэтому теперь осуждающе смотрел, как Констанция вытирала лицо и безуспешно отряхивала простыню, завязанную в крупный узел на плече. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Тебе налить что-нибудь еще? — участливо поинтересовался Егор, склонившись к Констанции.

— Нет уж, хватит, — буркнула она.

— Пойдем в парилку? — предложил тогда он.

Мысленно Констанция взвесила две альтернативы: продолжать сидеть среди коллег, закутанных в простыни, и делать вид, что это нормально, или уйти вдвоем с Егором в крохотную комнату с запредельно высокой температурой.

— Да, пойдем, — шепнула она.

Нельзя сказать, что в парной удалось отдохнуть от коллектива: спустя пару минут к ним присоединились коллеги, от которых так надеялась сбежать Констанция.

Почему первый в ее жизни корпоратив должен был быть таким? Она предпочла бы явиться в ресторан в красивом платье, с макияжем и прической, поймать на себе удивленные взгляды — неужели это наша Констанция? — и, наконец, заметить восхищение в глазах наставника.

Правда… кого она обманывала, даже если бы мероприятие организовали в более традиционном стиле, никого бы она не поразила преображением и уж точно не стоило надеяться на одобрительный взгляд от Артура. Она уже почти год пыталась сделать это самыми разными способами, но ни разу не добилась успеха. Казалось, наоборот, чем больше она старалась угодить ему, тем больше он был ею недоволен. Эта несправедливость с его стороны часто становилась причиной слез по ночам, а иногда и днем — тогда она уходила на третий этаж и сидела там, пока с лица не сойдут предательские красные пятна. Но ее столь очевидное беспокойство и даже горе не смягчали его сердце.

Егор уверял, что нужно было завершить стажировку. Приди Констанция к Ю, тот наверняка рассмотрел бы такой запрос. По крайней мере, Егор был в этом убежден. Он никак не мог понять, почему Констанция не спешила закончить эти мучения и прекратить любую совместную работу с Кингом.

Но еще больше, чем стать самостоятельной книжницей, она хотела быть с ним каждый день, каждый час, каждую минуту своей жизни.

И вот в парилке, окутанные приглушенным желтым светом и влажным паром, на деревянных полках, помимо Егора и Констанции, расположились Ю, двое переплетчиков и Артур Кинг. Из-за тусклого освещения и высокой температуры румянец, разлившийся по телу Констанции, скорее всего остался незамеченным.

Кинг еще и сел рядом с ней. Не по собственному выбору, просто он зашел последним и свободных мест больше не оказалось. Констанция готова была завыть от смущения и неловкости. К счастью, Егор начал какой-то разговор и на время отвлек от ненужных мыслей.

Присутствующие принялись обсуждать ароматические масла и их целительные свойства.