— И дольше Ю?

— Да, еще до девяносто первого, захватила Гос Библиотеку СССР. Было трудно найти тогдашних коллег. Пока смог выйти только на одного. Он описал Клару как веселую, общительную, но несколько мечтательную и излишне романтичную «девчонку».

Констанция не смогла сдержать смешок. Думать про Клару как про девчонку вообще было странно. А уж данная характеристика совсем не вязалась с образом замкнутой, пускай и крайне любезной женщины.

— Этот коллега сообщил, что она несколько лет была секретарем руководителя, Георгия Федоровича, но он уже, к сожалению, не с нами и не может дать никаких комментариев. И еще есть такое замечание, что с тех пор, как Георгий Федорович ушел на пенсию, Клара заметно отстранилась от коллектива. Стала менее разговорчивой.

— Хм, кажется, нужно найти больше бывших коллег…

— Именно этим и планирую заняться. А ты как справляешься с отсутствием работы? Уже наделала каких-нибудь глупостей?

Констанция возмущенно вспыхнула, открыла рот, чтобы ответить что-то резкое, да так и застыла. В зеркале она увидела отражение вошедшей в помещение пары: Артур Кинг вел под руку высокую молодую женщину с невероятно красивой копной каштановых волос. То, как галантно и в то же время нежно он поддерживал ее локоть, как едва заметно улыбался, глядя на ее лицо, не оставляло сомнений: это было свидание. Понимание этого вызвало горечь на языке Констанции. Она забыла, как дышать.

Илья, сидевший лицом ко входу, тоже заметил этих двоих и тут же встал.

— Илия? — раздался голос Кинга.

Констанция в это время сделала вид, что проверяет что-то в телефоне.

— Артур, — отозвался Илья. — Вот это совпадение!

Мужчины пожали руки. Затем Кинг произнес имя Констанции: голос прозвучал почти ровно, лишь с каплей удивления.

Она обернулась через плечо и небрежно кивнула, стараясь не разглядывать с жадным любопытством спутницу Артура.

— Многие коллеги обсуждали это место, к тому же оно близко к работе, поэтому я решил побывать здесь, — пояснил Кинг. — Правда, оказался почти весь день в городе, но не стал менять планы.

— Да, я тоже решил, что это отличное место для ужина.

Пока Илья и Кинг вежливо беседовали, Констанция все же подняла взгляд на отражение девушки. Та была симпатичной, с круглым лицом, пухлыми губами и чуть раскосыми глазами. Ее бледную кожу покрывали веснушки, а широкие каштановые брови придавали чуть удивленное выражение.

Наконец, прозвучала фраза, которой Констанция боялась.

— Почему бы нам не сесть за один столик? — предложила эта девица. — Я с удовольствием познакомлюсь с коллегами Артура.

Она говорила «АртУр». С ударением на «у». Все, кто хорошо знал его, делали ударение на «А». Констанция не могла объяснить, почему эта ошибка вызвала в ней такое раздражение.

— Или у вас свидание? — невинно уточнила спутница Кинга.

— Нет, — излишне поспешно ответила Констанция и сердито потерла переносицу.

Продолжать сидеть ко всем спиной было уже как будто грубо, поэтому она встала. Сложила руки на груди.

— Конечно, присоединяйтесь, если хотите, — сказала она крайне холодно.

И Кинг отказался бы, но эта его девушка счастливо улыбнулась и плюхнулась за стол справа от Констанции. Артуру ничего не оставалось, кроме как опуститься на стул слева.

Он, наконец, представил их, но имя осталось в сознании белым шумом.

— А у вас-то не свидание? — мрачно уточнила Констанция одновременно у обоих — а точнее, у салфетницы — вызвав румянец на щеках девицы.

— Спасибо, что беспокоитесь, Констанция, это так деликатно с вашей стороны, — в голосе Кинга явно звучала ирония. — Но если Танья предложила поужинать вместе, вчетвером, я тоже буду этому рад.

Все удобно устроились на своих местах, вновь прибывшие сделали заказ.

— Откуда вы знаете нашего Артура? — спросил Илья, пока Констанция боролась с ощущением неловкости, смешанным с иррациональной злостью.

— Мы познакомились в магазине, где я работаю. Артур покупает у нас рубашки и костюмы.

— Помогаете в примерочной? — понимающе протянула Констанция.

Ее вопрос прозвучал настолько двусмысленно, что Таня снова залилась краской, на этот раз до корней волос.

Недовольное покашливание Артура заставило Констанцию отвести взгляд и с интересом уставиться на торшер с зеленым абажуром.

— Да, Артур известен утонченным вкусом в одежде, — Илья попытался немного разрядить обстановку, и ему это удалось, Таня с удовольствием подхватила тему.

Констанция решила молчать. Таня казалась милой и уж точно не была виновата в том, что решила пойти на свидание с этим придурком Кингом, да еще и в этот ресторан. А то, что желчь кипела в горле Констанции, оставалось только проблемой самой Констанции.

К счастью, беседа лилась и без ее участия. Разумеется, если кто-то — Илья — обращался к ней с вопросом, она отвечала. Но рядом с любящим долго и витиевато говорить Кингом, постоянно всех наставляющим Ильей и мило щебечущей Таней, ее вовлеченности в разговор практически не требовалось.

Нужно было просто пережить этот ужин. Еда оказалась вкусной, здорово помогая молчать и дальше. Все шло хорошо, пока Илья не подцепил с тарелки Констанции кусочек грецкого ореха, дополнявший свекольный салат. Ей это показалось настолько привычным, что она не обратила бы внимания, если бы не заметила, как Таня проследила за его вилкой удивленным взглядом. Он усмехнулся.

— Констанция не любит грецкие орехи, — пояснил это Артур, видимо, тоже заметив и действия Ильи, и реакцию Татьяны. — А Илия — большой их любитель.

— Как вы удивительно много знаете друг о друге для коллег, — Констанция готова была отдать свою левую руку на отсечение, если комментарий Тани не прозвучал ревниво.

— Я был наставником Констанции, мы проработали бок о бок целый год. Илия в свою очередь был моим наставником. Для меня он как отец.

«Десять лет разницы, ради всего святого! Дедушкой бы еще назвал».

Впрочем, иногда Илья действительно казался излишне серьезным и не по годам уставшим.

— А мы с Констанцией встречались, — добавил он повседневно, — поэтому знаем о предпочтениях друг друга.

Кусок вареной свеклы застрял у Констанции в горле. Она медленно подняла взгляд на Илью, пока тот продолжал невозмутимо резать бифштекс.

Она действительно надеялась, что этот его визит пройдет без того, чтобы кто-либо из питерских коллег узнал об их романе. В конце концов, от московских скрыть это удалось. Неужели так сложно было молчать и здесь?

Но потрясение Констанции не шло ни в какое сравнение с реакцией Кинга. Он несколько секунд в замешательстве пялился на Илью, затем отложил вилку, поправил тарелку. Бросил взгляд на руки Констанции — но не на нее саму — и снова взглянул на Илью. Поправил галстук.

— То есть… — задумчиво проговорила Таня, — если вы для Артура, как отец, то вы, Констанция, получается, как мать?

Рассмеялся на этот комментарий только Илья. Кинг еще больше ослабил галстук, а Констанция напротив, с силой сжала приборы.

— Под «встречались» ты имеешь в виду «виделись прежде»? — уточнил Артур, будто надеялся, что неправильно понял этот сложный русский язык.

— Нет, Артур, — серьезно ответил Илья, посмотрев ему в глаза, — я имею в виду, проводили свободное время, обменивались сообщениями не по работе, спали вместе. И под «спали» я тоже имею в виду не сон.

В этот момент Констанция поняла, что Илья «проговорился» вовсе не случайно. Он искал подходящий повод сообщить Артуру об их романе. Это можно было бы расценить как стремление продемонстрировать свои претензии на Констанцию. Но отношения с Ильей остались в прошлом, а с Кингом были далеки от романтических.

— Илья, это лишнее, — сухо сказала Констанция, отказываясь смотреть на Кинга.

Почему она должна была ощущать неловкость перед ним? Она не сделала ничего постыдного — не считая романа на работе. Но не такое уж это преступление.

— Прошу прощения, — Кинг, наконец, совладал с собой, и движения его перестали быть суетливыми, — я иногда не улавливаю тонкостей языка. Чтобы не возникло неправильных толкований, предпочитаю уточнять сразу.