— У нее не было документов, как вы могли ее отпустить? — бросила она отчаянно, встав в дверях.

— Девушки, считайте, тоже не было, — отрезал Лев Петрович, уже склонившись над мужчиной. — Она ушла, а у меня нет задачи бегать за пациентами с просьбой принять помощь. Хватает и добровольцев.

Констанция вышла во двор. Солнце скрылось за густыми серыми тучами, воздух стал неприятно холодным, злым, хотя температура держалась лишь немногим меньше плюс десяти. Одинокий осиновый лист спланировал с ветки на асфальт.

— Есть кое-что! — Аврелий выскочил из отделения с довольным лицом и горящими глазами. Кудряшки подпрыгивали в такт его бодрой походке. — На ней был красный свитер. Сухой. Видимо, дал кто-то из тех, кто вытащил из воды.

Констанция поделилась тем, что узнала сама. Однако все это было похоже на тупик.

— Остальные происшествия в том районе имели криминальный характер, — принялась вслух рассуждать Констанция. — И все их участники известны. Только эта девушка так и осталась инкогнито. Наверное, поэтому Петропалыч предложил обратить на нее внимание. Однако нет гарантий, что она персонаж. Нет гарантий, что персонаж вообще попал в сводки. Что, если он просто ушел в другом направлении?

— Что подсказывает тебе твое чутье? — спросил Аврелий негромко, будто боялся спугнуть важную мысль.

Констанция глубоко вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к себе.

— Что девушка — персонаж.

Он кивнул.

— Мне тоже так кажется. Давай попробуем исследовать эту версию.

— Поехали на место разрыва, — решилась тогда Констанция.

Зарядил дождь. Автомобиль мчался по гладкому блестящему асфальту. Широкие проспекты Васильевского острова пересекались уютными линиями с аллеями. Когда-то Петр I хотел отстроить здесь вторую Голландию с каналами вместо дорог. У каждой набережной должен был быть свой номер: первая линия, вторая, третья. Но наводнения, которые и так погубили в Петербурге много душ, стали бы проклятьем для острова. И тогда здесь сделали обычные улицы, только названия оставили: например, по одну сторону улицы — четвертая линия, по другую — пятая.

— Предположим, наша героиня вышла из этого дома и стала думать, куда идти, — Констанция встала спиной к массивной двери четырехэтажного здания, в котором в августе случился разрыв. — И пошла налево.

— Отсюда до Невы совсем близко, — Аврелий держал зонт над Констанцией, говорить приходилось чуть громче обычного из-за шума дождя. — Могла ли она пойти туда намеренно? Кто у нас в книгах бросался в реку? Екатерина в «Грозе»?

Констанция задумчиво потерла подбородок. Вместе, прячась под общим зонтом, они прошли к набережной.

У реки оказалось совсем холодно и влажно. Черная вода с благодарностью и любовью принимала дождевые потоки, над зданиями по ту сторону Невы висело огромное темно-синее полотно. И только купол Исаакиевского собора горел золотом.

Констанция обмоталась шарфом, спрятала руки в рукава. Аврелий, потирая покрасневший нос, огляделся. Потом ткнул пальцем в сторону двух каменных сфинксов, глядящих друг на друга:

— Может, она этих испугалась?

— Было бы логичнее бежать от них по улице, а не нырять в реку…

Констанция посмотрела в сторону Горного института:

— После больницы она могла вернуться к Неве.

— И кинуться в воду еще раз?

— Могла…

— И в этот раз ее могли не спасти.

— Могли…

Оба замолчали.

— А персонаж может умереть в нашем мире?

Констанция кивнула:

— Может.

— А почему мы… ну, то есть, я понимаю, что это звучит негуманно, но почему мы их тогда просто не это…

— Ты верно заметил, это не гуманно. И слишком сложно для тех же Брэдбери. Одно дело подчищать следы, когда работаешь со свидетелем, который видел, как некий кучерявый картавый тип засосал в книжку мужика в плаще мушкетера. Совсем другое — когда в полицию заявляют об убийстве. К тому же оружие давало бы охотникам большую ответственность и большую власть. Рекрутинг и обучение вышли бы на другой уровень. Сейчас мы по мере необходимости берем тех, кто кажется более или менее адекватным, отдел кадров месяц рассказывает обо всем подряд трем-пяти стажерам, потом вот стажировка. Но если у охотников будет лицензия на убийство, придется перестраивать всю систему. Потому что, напомню, в Библиотеке работает, например, Валера… Я бы ему и палку не дала, не то что огнестрельное оружие.

Аврелий усмехнулся, услышав имя коллеги. Констанция продолжила:

— А что делать в случае ошибки? Что, если книжник, будучи уверенным, что перед ним персонаж, застрелит обычного человека?

Зябко поежившись, Констанция заключила:

— Знаешь, что? Давай прогуляемся вдоль Невы. Но не в сторону больницы, а в сторону Стрелки.

— Слушай, отличная мысль, сам хотел предложить! — с явной иронией отозвался Аврелий и встряхнул зонт.

Маршрут проходил вдоль Академии Художеств, Университета и Кунсткамеры. Некогда особенные для Констанции места.

— Что ты надеешься обнаружить? — спросил Аврелий, когда позади оказался ее родной Филфак.

— Пока не знаю. Но у нас оборвались все ниточки. Как говорит в таких ситуациях Кинг, «это решается прогулкой».

— Чушь какая! Холод собачий.

— Кинг очень любит ходить пешком, — явно без одобрения заметила Констанция. — По его мнению, если в деле возникли трудности или нужно о чем-то подумать, следует пройтись.

Они шли и шли, их путь лежал через самое сердце города, по Стрелке Васильевского острова, мимо Ростральных колонн. Шпиль Петропавловской крепости, точно стрела, указывал путь. По ту стороны Невы, куда тянулся широкой рукой Дворцовый мост, красовался изумрудными фасадами Зимний дворец.

На Мытнинской набережной Констанция, мысленно пытаясь нащупать ответ, подняла взгляд и бездумно посмотрела на небольшой фонарь. На самом его верху красовалась маленькая фигурка.

Аврелий сделал несколько шагов вперед, прежде чем заметил, что его наставница замерла и теперь мокнет под ледяным дождем, не отрывая взгляда от фонаря. Он вернулся, спрятал Констанцию от холодных капель и проследил за ее взглядом.

— Что она сказала… — пробормотала она.

Стажер вглядывался в ее лицо, видимо, силясь разобрать слова и уловить их смысл. Констанция посмотрела ему в глаза. Они стояли так близко, прячась под зонтом от непогоды, что можно было разглядеть и веснушки на носу Аврелия, и его длинные ресницы, и светлую щетину на подбородке и щеках.

— В больнице врач спросил, какие последние слова она произнесла прежде, чем пропала.

— Хм, странный вопрос… — Аврелий тоже уставился на фонарь.

— Я сперва не придала значения. Но ведь врач хотел что-то этим выяснить. И мой ответ явно был неправильным: как только я сказала, что это было что-то неважное, бытовое, он принял окончательное решение не отвечать на мои вопросы.

— Значит, она могла сказать тебе только что-то определенное…

— Или не могла сказать ничего, — многозначительно отозвалась Констанция.

— Русалочка, — восхищенно выдохнул Аврелий вместе с облачком пара.

Его взгляд был прикован к чугунной девушке с раздваивающимся рыбьим хвостом и длинной дудочкой.

— Морская колдунья вырезала ей язык в обмен на ноги.

— А в Неву она бросилась, чтобы уплыть? — уточнил Аврелий.

— Возможно. Либо читатель выдернул ее из самого финала. По сюжету, сестры Русалочки принесли ей нож, чтобы та убила принца и спаслась. Кровь принца вернула бы ей хвост. Но Русалочка не смогла причинить ему вред, поэтому просто бросилась в море и превратилась в морскую пену. Думаю, в Неву прыгнула как раз эта героиня, с разбитым сердцем, но не способная убить любимого. Только когда волшебство не сработало, она должна была… должна была как-то изменить планы. Но как?

— Интересно, знает ли Кинг, что это Русалочка? — размышлял тем временем Аврелий.

— Мы в этом пока тоже не уверены…

Констанция нервно взглянула на часы: уже скоро следовало возвращаться в Библиотеку. Рука потянулась к телефону: было бы так просто отменить ужин с Ильей и нырнуть в расследование. Уж теперь, когда они нащупали хорошую, рабочую версию, были все шансы напасть на след. Но объясняться, оправдываться или выдумывать причину не идти в ресторан жутко не хотелось. Она знала, что Илья ни словом, ни делом не даст понять, что ее попытка улизнуть как-либо задела его. Однако всякий раз рядом с ним она будет испытывать чувство вины.