Для Констанции же это происшествие оказалось еще более значимым, чем для остальных, и вовсе не из-за особой привязанности к скончавшейся женщине.
Случилось кое-что, что пока не поддавалось логическому анализу, но определенно имело значение.
В пятницу, спустя три часа после того, как Констанция приехала в Библиотеку из больницы и узнала о трагедии, на нее вновь распределили дело. Она отправилась в Абонемент, чтобы получить ловец. Лицо Христофоры Николаевны, красное и опухшее от рыданий, вызывало зеркальное желание поддаться слезам. Смерть прошла так близко: это не могло не рождать мысли о хрупкости человеческой жизни и воспоминания о других потерях.
Однако, взглянув на формуляр с адресом, Констанция ощутила короткую вспышку радости. «Малая Морская, 10». Дом Пиковой дамы. Известное литературное место, но не то, где устроился бы с книгой обычный читатель. Можно было рассчитывать на то, что персонаж сбежал именно из повести Пушкина. Которую Констанция, правда, не читала. Поэтому она обратилась к Христофоре Николаевне:
— Мне нужна…
Та, не дослушав, понимающе кивнула: уж ей ли, с многолетним опытом работы книжницей, не знать.
— … Пиковая дама, — тихо завершила Констанция, и они одновременно посмотрели на книжные полки. — Давайте… давайте я сама найду?
В любой другой день ее с подобным предложением отправили бы восвояси. Однако теперь Христофора Николаевна промокнула влажные щеки бумажной салфеткой и коротко кивнула.
Констанция прошла мимо стальных мобильных шкафов и остановилась у длинного стеллажа, что расположился вдоль стены. Там, прикрепленная к рельсам у верхней полки, приковывала взгляд лестница с широкими деревянными ступенями и колесиками внизу. Клара, худенькая, изящная в движениях, всегда на удивление ловко отталкивалась от полок и прокатывалась на этой конструкции, могла вспорхнуть наверх и заставить лестницу проскользить в сторону. Цепко выхватывала нужный том и в следующее мгновение оказывалась внизу. С четверга на пятницу она вышла в ночную смену. Дежурившие охотники были на выезде, никто не видел и не слышал, как именно несчастная упала, но происшествие оказалось фатальным.
Констанция торопливо отыскала нужную книгу. Неприятное волнение не оставляло: дрожащие ладони вспотели, и томик выскользнул из рук. Констанция наклонилась, да так и застыла. На полу, рядом с «Пиковой дамой», лежала закладка. Цветной прямоугольник многозначительно выглядывал из-под стеллажа, и даже уголка хватило, чтобы распознать хорошо знакомый рисунок. Юркий лосось в бирюзовой воде. Это была закладка Егора.
— Что вы делаете? — раздался голос у Констанции за спиной, и она, схватив закладку и книгу, распрямилась.
Обернулась.
— Кинг, — выдохнула она. — Мне нужна была книга…
Её неопределенный жест ничего не прояснил, но Артур понимающе кивнул.
— Что ж… — проговорил он, пряча руки в карманы клетчатых брюк. — Хотел сказать, заберите уже ловец с Миледи. Это против всяческих правил, так долго держать там персонажа.
— Я же сказала, чтобы вы сами сдали.
— Я решил, что это была такая саркастическая шутка. Вторая версия: что вы были потрясены и не думали прямо.
Констанция действительно глупо и непредусмотрительно отказалась от балла, будучи слишком взволнованной. Теперь это не казалось такой уж хорошей идеей. Пока они с Аврелием гонялись за Миледи, Артур тоже не сидел сложа руки. Шло утро девятнадцатого октября, до конца соревнований оставалось меньше двух недель. Текущий счет не позволял расслабиться: если Миледи запишут на Кинга, они поравняются. Семь против семи.
Забрав же Миледи и удачно поохотившись на Малой Морской, Констанция обеспечила бы себе хороший отрыв: шесть баллов у Кинга против восьми у нее.
Скупо поблагодарив Артура за то, что напомнил о ловце, она пообещала зайти позже, так как торопилась на новый вызов. Мысленно же не смогла не отметить раздражающее благородство Артура. Ее устраивало, когда она рисовала его главным злодеем в собственных глазах. Последнее, что ей было нужно, это «взглянуть на него иначе», как советовала Мила.
Констанция отправилась в дом Пиковой дамы.
Читатель встретился Констанции под окнами особняка, был бледен и все бормотал: «Тройка, семерка, дама. Дама!». Успевшая ознакомиться с книгой, пока ехала в такси, Констанция догадалась, кого он оживил.
Согласно сюжету, Германн, главный герой повести, выяснил, что графиня Анна Федотовна Томская знала тайную комбинацию трех выигрышных карт. Он проник в ее спальню, чтобы выведать известный графине секрет. Увидев его с пистолетом, несчастная скончалась от сердечного приступа, вслед за чем Германна стали преследовать видения. Графиня явилась ему после смерти, все же сообщив карты, на которые стоило делать ставки: «тройка, семерка, туз». Все шло как по маслу, однако в самый напряженный и драматичный момент, когда Германн должен был получить огромную сумму, произошло то, что лишило его не только денег, но и разума. Пиковая дама стала для него роковой.
Ее-то, а точнее, графиню Томскую, судя по невменяемому состоянию, и оживил читатель.
Охота могла бы стать самой обычной. Констанция сумела добиться от Читателя ответа на вопрос, где находилась Пиковая дама. Молодой человек трясущейся рукой указал на дверь особняка.
Тяжелая створка оказалась открытой. Очутившись внутри, на шикарной лестнице, Констанция стала подниматься по широким ступеням. Шаги гулким эхом раздавались в просторном пустом помещении. Именно отсутствие всяких посторонних звуков усыпило бдительность: уставившись в пол, она отсчитывала ступень за ступенью и подняла взгляд лишь в последний момент, за секунду до столкновения — слово, которое было не совсем применимо в данной ситуации — с полупрозрачной дамой в черных одеяниях.
Констанции доводилось видеть «сверхъестественное» и раньше: монстры, вампиры, нечисть — существа самого разного толка сбегали из книг в реальный мир. Но она совершенно не ожидала, что встретится с приведением в тихом и пустом особняке. Крик застрял в горле. Только многолетний опыт помог сохранить самообладание. Стараясь не вглядываться в бледное безжизненное лицо привидения, ощущая охватывающий тело ужас, Констанция провела ловцом сквозь бесплотный образ. Призрак Пиковой дамы стал наливаться чернилами, и вскоре его втянуло в книгу.
Сердце Констанции колотилось быстрее положенного, но едва она вышла на улицу, сознание стало проясняться. Бодрящий эффект от встречи с призраком чуть поутих. Шум машин и холодный октябрьский ветер привели ее в чувство, и она подумала, что Аврелий будет рыдать, когда узнает, какое дело ей досталось в его отсутствие.
Еще час Констанция, ожидая коллег из Брэдбери, простояла рядом с Читателем, все это время сидевшим прямо на мокром тротуаре. Сперва она попыталась навязать ему мысль об играх воображения и слишком богатой фантазии, но не преуспела, ибо «он видел, что видел». Тогда она решила ждать молча: пускай специально обученные люди занимаются разнервничавшимся юношей.
Выходные Констанция провела на дежурстве: сумела по горячим следам поймать булгаковскую Маргариту, так кстати сжимающую букетик желтых цветов в руках, трижды выпила кофе с Милой и обсудила с ней Аврелия и немного — Клару. Даже нашлось время пройти новый урок в самоучителе по итальянскому и выбрать билеты в театр для семейного вечера с родителями.
Половину воскресенья она вносила в СУП старые дела из картотеки. Эта задача была поручена Внутренней службе, но процесс шел медленно, поэтому любой сотрудник любого отдела мог проявить инициативу и помочь коллегам. Правда Констанция сомневалась, что кто-то, кроме нее, хотя бы раз воспользовался этой чудесной возможностью.
Единственное, что она так и не смогла сделать за выходные — это найти объяснение тому, как закладка Егора оказалась на месте, где погибла Клара.
Дело в том, что закладки являлись таким же особым артефактом, как ловцы. Их готовили переплетчики, выдавая затем не больше десятка в одни руки. У каждого охотника была возможность выбрать уникальную картинку. Закладки Констанции изображали черного скорпиона, Артуровские — меч в камне, а у Егора были розовые рыбки в бирюзовой воде.
