— Мм… в месте разрыва? Он же мог остаться на месте?

— Именно. Его свечение и свечение разрыва могут быть слиты в одно. Эту версию мы отработаем первой — отправимся по указанному адресу. Какие еще есть варианты?

Аврелий нахмурился, разглядывая карту.

— Один из этих огоньков может быть персонажем? Он мог спрятаться под лавкой и уснуть, поэтому место светится и у нас, и в Абонементе.

— Чтобы отработать эту версию, можем пройтись по тем точкам активности, которые совпали у нас с Кларой. В первую очередь, конечно, проверим ближайшие к месту разрыва. Где еще может быть персонаж?

Стажер склонился к снимку близко-близко, но так и не нашелся с ответом.

— Персонаж мог исчезнуть с квадрата нашей карты, — пояснила тогда Констанция. — Нам доступен только фрагмент. А персонаж, может, уже петляет между колоннами у Казанского.

— Это очень интересно, Конс. Почему мы не пользовались этим раньше?

— В центре города, где более старая застройка, или за городом карта полезна. В Мурино, где на одной точке стоит дом на пятьдесят этажей с тысячью квартир, это просто бессмысленно. А иногда лучше не терять время на карту, а пытаться найти персонажа по горячим следам.

Разрыв случился в пятиэтажном доме. Черная арка, как пасть чудовища, поглотила книжников и выплюнула во двор-колодец. Стены сжимали здесь пространство, вызывая головокружение, темные окна молчаливо глядели друг на друга. Лишь в одном, на верхнем этаже, горел свет, проникая сквозь плотное кружево занавесок и рисуя черный силуэт герани на подоконнике.

— Думаю, нам туда, — Констанция указала на верхний этаж. — Обычно читатели не ложатся спать, едва оживив персонажа.

Вслед за этим Констанция по табличке на парадной попыталась высчитать номер нужной квартиры.

— Что не так с нумерацией в этих домах! — в сердцах воскликнула она. — Почему на втором этаже три квартиры, а на третьем — четыре? И почему пропущены номера шесть, восемь и девять?

Наконец, Констанция все же набрала номер на стареньком домофоне, и ей почти сразу открыли, даже не спросив, кто явился.

На пятом этаже сквозь щель между косяком и приоткрытой дверью на площадку проникала полоска теплого света. Едва ощутимо пахло вареной капустой. Раздавалась музыка советских времен, помехи подсказывали, что проигрыватель крутил виниловую пластинку.

Констанция и Аврелий переглянулись и вошли в квартиру. Похоже, это была не коммуналка, на что указывали всего одна куртка на вешалке, две пары ботинок и тапки на покосившейся полке. Хозяин появился спустя несколько секунд, продемонстровав неординарный наряд: пиджак, майка, трусы, высокие носки, а на голове — шляпа с пышным пером.

— Добрый день, мы по поводу книги, которую вы читали, — поздоровалась Констанция.

Это был ее стандартный заход: обычно, читатели, вызвавшие персонажа к жизни, сразу давали понять, что видели что-то необычное.

— Не-не-не, — взмахнул руками мужчина, помятый и явно пьяный.

На вид ему было за пятьдесят.

— Простите Христа ради, это у меня просто глюки, — признался он, приложив руку к груди.

— Разумеется, — кивнула Констанция, пройдя вглубь многокомнатной квартиры.

Складывалось впечатление, что мужчина жил здесь один: грязновато, многие двери приоткрыты, но из комнат не доносилось ни звука, если не считать знакомой мелодии из черно-белого кинофильма.

Констанция осторожно обошла мужчину, пытавшегося удержаться на ногах при помощи дверной ручки туалета. На белой, плохо покрашенной двери пластиковая плашка изображала писающего мальчика. У бабушки Констанции были такие же до ремонта: мальчик — на туалете и девочка — на ванной.

Пройдя в кухню, Констанция увидела на столе натюрморт, состоящий из бутылки водки, цветастой чашки с трещиной и трехлитровой банки огурцов, плавающих в мутной жидкости. Книг не наблюдалось.

Если на кухне хоть как-то прибирались, то в гостиной обнаружилась настоящая помойка. Из-за этого заметить брошенную в углу изумрудно-зеленую книгу удалось не сразу. Аврелий, не отстававший от Констанции ни на шаг, радостно воскликнул, заметив томик, и тут же схватил его в руки.

— Я бы не рекомендовал, молодой человек, — флегматично заметил хозяин квартиры, вошедший следом. — Хотя если вы не в стельку… с чего бы у вас была горячка? Попробуйте. Такие приключения! Такая удивительная динамика! Сам становишься… погружаешься туда… Я у матери просил сшить костюм мушкетера. И каждая палка становилась шпагой! Очень! Очень! Интриги, любовь! Мужская честь, дружба. Тогда уме-е-ели! Прям, знаете, до глубиныыыы этой… как ее, — он потряс руками в районе волосатой груди, там, где, видимо, по его мнению находилась душа, которую и потрясали романы Дюма.

— А кто ваш любимый персонаж? — уточнила Констанция, бросив взгляд на знакомое издание — у ее родителей на даче стояла вся серия.

Мама и папа любили Дюма, о чем несложно догадаться по имени, которое они дали дочери.

— Да теперь-то уж точно Миледи! — воскликнул мужчина и засмеялся нездоровым, пьяным смехом.

Констанция кивнула: они услышали достаточно. Уже стоя в дверях, она обернулась и уточнила:

— А куда она пошла сейчас?

— Миледи? — уточнил хозяин квартиры. — Не знаю. Просто вышла за дверь и… не то чтобы я пытался гоняться за глюками. Я и за вами не пойду.

— Что теперь делать? — поинтересовался Аврелий, едва они оказались на лестничной клетке.

— Оставим закладку, — отозвалась Констанция, выуживая из-под пальто книгу и деловито пролистывая страницы.

— Ты чего, украла у него Мушкетеров?

— Надо же как-то пополнять личную библиотеку, — с этими словами она открыла сумочку и извлекла две закладки, на которых был изображен черный скорпион.

Аврелий щурился, внимательно наблюдая. Констанция вложила одну закладку в чужую книгу, а вторую — в ловец, который мгновением раньше вытянула из безвольной руки стажера. Всучив Аврелию ловец обратно, Констанция принялась озираться. Не найдя ничего, что показалось бы подходящим, она тихонько отворила оставшуюся приоткрытой дверь в квартиру и, стараясь не издавать ни звука, запихнула томик Дюма на верхнюю полку шкафа в прихожей.

— Теперь следи за ловцом. Если закладка в нем завибрирует, значит, Миледи вернулась к месту разрыва.

— Думаешь, она снова сюда сунется? — удивился Аврелий.

Они стали спускаться на первый этаж. Каблуки Констанции громко стучали по широким потертым ступеням. Голоса охотников звучали гулко, растворяясь в бесконечной спирали лестниц.

— Персонажи испытывают притяжение к месту разрыва, — пояснила Констанция. — Не сразу, но спустя время их начинает тянуть к собственной книге. Иногда они оказываются поблизости, повинуясь инстинкту.

— Это очень полезная штука! Почему мы не пользовались ею раньше?

— Потому что нужен доступ к книге.

А иногда просто интуиция подсказывает: нет смысла оставлять закладку, надо действовать. Но такое стажерам не говорят. Им просто вываливают все это спустя год, выпив чуть больше, чем стоило бы, и портят корпоратив словами вроде: «Ну не ваше это, не ваше».

Констанция глубоко вздохнула.

— Сейчас пройдемся по ближайшим вспышкам активности и заодно опросим возможных свидетелей: зайдем в еще открытые кафе, бары. Тут, на Гороховой, немало заведений.

Пока они прочесывали район, Констанция велела Аврелию отыскать в интернете несколько новостных каналов Петербурга и начать мониторить их:

— Они любят писать о разных «фриках». Необычная дама в историческом костюме может привлечь внимание.

Однако все оказалось напрасно. Найти Миледи вблизи места разрыва не удалось. В соседних барах ее тоже не было. Переплет-детектор молчал, как и новостные каналы. В три утра Констанция обрадовала Аврелия, заявив, что поиски пора прекратить.

Но уже через пять часов они снова встретились в кафе неподалеку от места разрыва в надежде, что Миледи вернется, и закладка оповестит об этом.

— Такая охота мне по душе, — заявил Аврелий, кусая ароматную булочку с корицей.