Эмилия почувствовала, что узел в её животе как будто стал послабее.
— Итак, — преувеличенно жизнерадостно сказала она, вновь занимая председательское место, — итак, мы готовы начать наше первое, формально второе или даже третье, заседание Клуба Прогрессивных Женщин. Я искренне приветствую всех вас, подруги и соратницы!
Джин сразу же бодро захлопала в ладоши, но никто к ней не присоединился. Анна Незер случайно звякнула чашкой о блюдце и так сгорбилась, будто хотела раствориться в воздухе; вдова Гарибальди скрестила руки на груди, а Джессика закатила глаза.
— Гм, — не дождавшись ободряющей реакции, Эмилия суетливо вытащила свои записи, — позвольте зачитать вам регламент сегодняшней встречи. Сначала мы выпьем чаю. Потом обсудим цели и задачи нашей организации, поговорим о том, какую лепту каждая из нас может внести в, эээ, в дело… в дело прогресса. И, наконец, наметим планы на ближайший месяц. Все готовы приступить к чаепитию?
— Мы уже выпили весь чай, — сурово сказала синьора.
— Я нет! — возразила Джессика.
— Это ваши проблемы, — отрезала вдова Гарибальди, — не надо опаздывать.
— Сударыни, — поспешно вмешалась Джин, — я предлагаю сначала поговорить о целях, задачах, планах… В общем, давайте сначала обсудим то, ради чего мы здесь сегодня собрались. А затем мы все вновь с удовольствием выпьем чаю. И кофе. Марта, горничная мисс Лестер, испекла великолепные пышки с зимними яблоками.
— У тебя на кухне хозяйничает горничная? — фыркнула Джессика, не сдержавшись. — Серьёзно? В приличных домах принято держать хотя бы кухарку. У нас служит французский повар.
— Я не расстроюсь, если ты не станешь пробовать мартину стряпню, — отрезала Эмилия, чувствуя, как угасшая было злость вновь расправляет крылья. — Кхм, давайте продолжим, леди. Джин, приготовь блокнот.
Джин тут же продемонстрировала чистую страницу и перо наготове.
— У меня предложение к участницам клуба, — Эмилия чувствовала, что щёки у неё горят от напряжения, но старалась выглядеть уверенной и спокойной. — Расскажите о том, с какими надеждами вы пришли сюда. В чём, на ваш взгляд, должна заключаться миссия Клуба Прогрессивных Женщин. Как вы знаете, я создала этот клуб по повелению моей тёти, леди Саммерфорд, но она не дала мне чётких указаний относительно деятельности нашего общества. Поэтому я хочу, чтобы мы создали нашу… доктрину сами. Все предложения будут услышаны и, вероятно, одобрены. Кто первый хочет высказаться?
Желающих не нашлось.
— Джин? — в отчаянии спросила Эмилия.
Джин облизала губы и выпрямилась на сиденье.
— Хорошо, я первая, — покорно сказала она. — Я понимаю, что нам не совершить невозможное, но… но я бы очень хотела, чтобы у современных женщин было больше возможностей заработать себе на жизнь.
Со стороны Джессики донёсся звук, похожий на храп. Но она воздержалась от комментариев. Зато не воздержалась вдова Гарибальди.
— Очень хорошо, милая, — с иронией в голосе откликнулась она. — Прекрасная цель. Только где вы собрались зарабатывать? В Вайтберри? Бросьте, детка. Будь вы даже объездчиком лошадей, инженером путей сообщения или большим учёным, в маленьком городе вам не нашлось бы места. И мужчине на вашем месте тоже не нашлось бы. Мечтайте как-то приземлённее, что ли, мисс Кэллаган.
— А я не согласна! — возмутилась Джин. — Мы должны развивать родной город. Вкладывать в него свой труд, свои умения… Женщины способны на великие свершения, как и мужчины. И если мы объединимся…
— С мужчинами?
— Нет, между собой… Если мы будем едины, если мы будем ставить перед собой чёткие, конкретные задачи, то мы наверняка сможем изменить Вайтберри к лучшему. И не только Вайтберри!
— А я бы хотела, чтобы женщины чувствовали себя в безопасности — и в большом городе, и в маленьком, — прошептала Анна Незер, но никто не обратил на неё внимания.
— Ваша беда в том, что вы мыслите слишком общо, милочка, — перебила вдова Гарибальди. — Силами маленького женского общества нельзя изменить вековые законы патриархального мира. Безусловно, вы правы в том, что женщинам неплохо бы знать и уметь чуть больше, чем штопка белья и стирка мужниных носков. Но давайте думать не о том, как переделать мироздание, а о том, что можем сделать именно мы и именно сейчас.
— Так ведь я о том и говорю! — подхватила Джин. — Мы могли бы… например, мы могли бы помочь Марте открыть своё дело. Чтобы она не чувствовала себя такой зависимой от нашей подруги Эмилии.
Эмилия самым позорным образом разинула рот. Разговор повернул куда-то в совершенно непредсказуемые дебри.
— Подождите, с Мартой я разберусь сама, — ей пришлось влезть в разговор, чтобы восстановить порядок, — я способна о ней позаботиться, поверьте. Я пока ещё не собираюсь умирать… Джин, у тебя есть ещё предложения?
— Есть, — намного тише проговорила Эмилия извиняющимся тоном, — я думала, мы могли бы помочь нашей школе…
— А при чём тут женщины и прогресс? — нахально спросила Джессика, которой, видимо, тяжко было так долго молчать.
— А я предлагаю начать с чего-то простого, — веско сказала синьора, и глазом не моргнув в сторону мисс Рэтч, — например, с вашего сада, Эмилия. Он ужасно зарос и выглядит неряшливо и дико. Мы приведём его в порядок.
— Но… а какое отношение это имеет… — Эмилию бросило в краску.
— Может, и никакого, — спокойно сказала старая леди, — но я не могу видеть такой прекрасный сад в таком состоянии. Я знаю, что у вас нет садовника, милочка. Ну да ничего, впятером мы быстро возвратим саду презентабельный вид.
— Ну уж нет, — Джессика встала и вздёрнула подбородок, — я не собираюсь копаться в земле. У меня слишком нежные руки. Уф, Эмилия, в твоём клубе творится такой же хаос, как и у тебя в голове. Знаете, как говорят прогрессивные американки? Они говорят: будь я проклята, если останусь здесь хотя бы ещё на минуту. Это место не для такой как я. Прощайте, дамы. С отцом я как-нибудь разберусь.
И она грациозно повернулась к двери — как раз для того, чтобы первой увидеть появление последнего запоздавшего гостя. Генри Саммерфорд вбежал в гостиную так стремительно, что Джессика Рэтч едва не угодила ему в объятья.
— Уф, ну и ливень! — весело заявил он, бросая плащ и шляпу в руки подскочившей Марты. — Я сильно опоздал, дамы? Прошу меня извинить.
Выглядел Генри Саммерфорд как всегда безупречно, его не портила даже некая расхристанность образа. Брюки были мокры ниже колен, а на тёмных вьющихся волосах поблёскивали капли воды. Когда он пригладил их своими длинными пальцами, град мелких брызг обрушился на ковёр: это было и крайне неприлично, и волнующе одновременно.
Эмилия моргнула, сообразив, что рот у неё снова предательским образом открылся.
— А, молодой невежа, — вдова Гарибальди с достоинством откинулась на спинку кресла, — дождь вас не напугал?
— Нисколько, я люблю дождь, — тут же ответил он, — а вы разве уже уходите, мисс?
Его слова были обращены к Джессике. Она не успела выйти за дверь и теперь неловко застыла на одном месте — и в одной позе, уставившись во все глаза на прекрасного незнакомца.
— Кажется, с вами мы ещё не знакомы. Генри Саммерфорд, — представился он, отвесив лёгкий поклон.
— Саммерфорд? — обескураженно переспросила Джессика. Видеть её такой растерянной было приятно, но Джессика Рэтч не была бы Джессикой Рэтч, если б не обладала умением быстро приходить в себя. Краткий миг — и она уже обольстительно улыбалась.
У Эмилии как-то неприятно ёкнуло сердце.
— Добрый день, сэр, — пропела Джессика. — Очень приятно познакомиться с вами. Меня зовут мисс Рэтч.
— Неужели та самая — первая красавица Вайтберри? — Генри Саммерфорд с преувеличенным восторгом принял ловко подставленную ему руку и поднёс её к губам. — Счастлив познакомиться, мисс Рэтч. Вы нас покидаете?
Джессика расцветала на глазах. Её щёки призывно заалели, глаза засверкали, спина изогнулась — на взгляд Эмилии, всё это выглядело совершенно вульгарно.
