Мое любопытство убьет меня.

Убедившись, что камера спрятана, я достаю контейнер из сумки и ставлю его на стол, осторожно переворачивая на бок, прежде чем открыть крышку. Тарантул нерешительно выползает из своего маленького вольера. Он такой милый, шныряет среди тетрадей, разбросанных по столу Трея.

— Напугай его до смерти, — шепчу я. — Я хочу услышать его крики в своем общежитии.

Я направляюсь к двери и стараюсь не позволять своему взгляду задерживаться на его комнате. На паре боксеров, брошенных на пол, на беспорядочных черных простынях, которые так и манят к себе, на ноже, забытом на захламленном столе. У меня руки так и чешутся прикарманить его, но это вызовет у него подозрения. Мне нужно убраться отсюда, пока Трей не вернулся и не обнаружил меня. Он может подумать, что я действительно интересуюсь им, а не изучаю его, как букашку под микроскопом.

Когда я выхожу из его комнаты, у меня жужжит телефон.

Сиенна

Ты возвращаешься в общежитие?

Джульет

Да. Я буду там через десять минут.

— Привет, психопатка. — Дэмиен блокирует входную дверь со скрещенными на груди руками, накачанными мускулами и ехидной ухмылкой.

Нокс возвышается над всеми нами, сидя задницей на столешнице и болтая ногами, как ребенок, в то время как Финн прислонился плечом к холодильнику.

Они все великолепны, надо отдать им должное.

— Вы все мне больше нравитесь в масках.

Нокс делает вид, что вонзает нож себе в сердце.

— Ой. Моя мама говорит мне, что я симпатичный.

— Куда это ты собралась? — Спрашивает Дэмиен.

— И что ты вообще здесь делаешь? — Нокс спрыгивает вниз, подходя ближе с широкой ухмылкой. — Не помню, чтобы ты соглашалась провести с нами ночь. Если только ты не передумала.

— Жаль разочаровывать, мальчики. Но я здесь только по делу.

Нокс приподнимает бровь.

— И что же это за дело?

— Убийство, — подсказывает Финн.

Остальные «Дьяволы» смеются над его мрачной шуткой. Возможно, это первое слово, которое я услышала из уст Финна.

— Хотелось бы. Но это просто розыгрыш между врагами.

Дэмиен выпрямляется.

— Кто твой враг?

— Трей Ламонт.

Все трое обмениваются садистскими улыбками, и Нокс хлопает меня по плечу.

— Тогда ты должна посвятить нас в эту войну розыгрышей.

— Почему вы вообще позволяете ему жить здесь, если он вам не нравится?

У Дэмиена кривятся губы.

— У нас не было выбора. За дом платит его отец. Мы должны были либо позволить ему жить здесь, либо съехать сами.

Я качаю головой. Его отец купил место для своего сына. Хоккейные зайки, возможно, и падают с радостью на колени перед Треем Ламонтом, но все остальные его либо ненавидят, либо боятся, а чаще и то и другое.

— Это отстой.

— Да, — соглашается Нокс, — так что дай нам знать, когда тебе понадобится помощь.

— Как-нибудь воспользуюсь вашим предложением. — Я протискиваюсь мимо них и рывком открываю дверь.

— Не бойся принять и другое наше предложение, — кричит Дэмиен мне в спину.

На тротуаре перед домом топчется брюнетка, которая, заметив меня, поворачивается на пятках и направляется в другую сторону. Я закатываю глаза. Отчаявшаяся хоккейная зайка, которая ждет, когда появятся «Дьяволы» и пригласят ее внутрь.

Ночной воздух сегодня прохладнее. Я прижимаю руки к груди, пытаясь согреть пальцы под мышками. Через несколько недель я буду вынуждена сменить мини-юбки и топы на теплые леггинсы и кофты с длинными рукавами. Я буду скучать по мельканию моих татуировок, когда они будут прикрыты. Темные облака закрывают полную луну, и мой позвоночник сковывает паранойя.

Кто-то следит за мной.

Я бросаю взгляд через плечо, потом через другое, прежде чем избавиться от этой бредовой мысли.

Мой телефон снова жужжит, но, прежде чем я успеваю его проверить, справа от меня раздается хруст.

С тротуара, сразу за линией леса, за мной наблюдает мужчина. Его неоново-красная маска заставляет мое сердце учащенно забиться.

Актер-пугатель из «Поместья Massacre».

Не может быть. Как, черт возьми, он меня нашел? Я скрежещу зубами.

— Ты проследил за мной до кампуса моего университета? Ты сумасшедший?

Почему я спрашиваю? Конечно, он сумасшедший.

Пауки разбегаются по моей спине, когда его низкий смешок эхом отдается под маской с каждым медленным шагом, который он делает ко мне.

— Такой же сумасшедший, как и ты, красотка.

— За исключением того, что я не гребаный сталкер, который преследует девушку до кампуса ее университета. — Хотя я девушка, которая уставила камеру в спальне «Дьявола», чтобы шпионить за ним. Возможно, это тоже делает меня сталкером. Но этому мужчине в маске не обязательно это знать.

— Ты хочешь, чтобы я был здесь. — Его бесшумные шаги приближают его все ближе и ближе. Как такой крупный мужчина может двигаться так тихо? Ноги так и чешутся убежать, но я не хочу доставлять ему удовольствие. Пока не хочу. — Вот почему твое сердце так колотится. Почему у тебя потеют ладони. Почему твои бедра сжимаются. Почему ты промокла для меня.

Меня бесит, что он уже прекрасно осознает, какой эффект производит на меня.

— Мои трусики совершенно сухие.

— Они никогда не будут сухими, когда я рядом. — Он делает еще один шаг ко мне.

Этот шаг становится для меня последней каплей. Я поворачиваюсь на пятках и уношусь прочь, шлепая мартинсами по бетону. Он бесшумной тенью несется за мной, и от его скорости у меня сжимается грудь.

В это время ночи кампус практически безлюден, но в библиотеке все еще горит несколько огней. Я направляюсь к двери. Если я смогу попасть в здание, там будут свидетели и...

Железной хваткой меня дергают за плечи и ударяют спиной о кирпичную стену. Кирпич до крови натирает мою обнаженную кожу, и я вырываюсь, бью и пихаю его, чтобы оттолкнуть от себя, в то время как мое сердце дико колотится, а грудь вздымается.

Одно дело, когда меня преследует в темноте актер-пугатель в маске. А вот то, что он выследил меня до кампуса моего университета и загнал в угол, - совсем другое.

— Шшшш. — От его шепота каждый волосок на моих руках и шее встает дыбом, но каким-то образом я успокаиваюсь. Он гребаный псих, но я хочу его. Хочу, чтобы он получил то, чего жаждет. То, чего жажду я.

Мы оба ебанутые на всю голову. И я даже больше, чем он, если снова пускаю слюну от желания увидеть его член у себя между ног.

Его мозолистая ладонь ложится на мое обнаженное бедро. Я хочу, чтобы эти мозоли терлись о мои соски, чтобы эти твердые выступы терли мой клитор.

Нет, мне нужно перестать быть такой чертовски сумасшедшей. Именно из-за этого я влипала во все неприятности в своей жизни. Я упираюсь в его твердую грудь - неподвижный булыжник под моими ладонями.

— Отвали от меня на хрен!

Он не слушает. Его дыхание становится прерывистым, когда он скользит рукой по внутренней поверхности моего бедра, и каждая клеточка кожи, которой он касается, начинает вибрировать. В моих ушах эхом отдается пульс.

В ту секунду, когда его ладонь накрывает пространство между моими ногами, мои бедра сжимаются вместе. Поймаешь меня - трахнешь. Он здесь, чтобы продолжить с того места, на котором мы остановились.

Я изо всех сил бью коленом ему в пах, не заботясь о том, какой вред наношу его яйцам.

— Блядь! — Он отшатывается от меня, наклоняясь и сжимая свой ноющий, твердый как камень член.

Мой смех эхом отражается от кирпичной стены, почти заглушая его стоны.

— Я же сказала тебе отвалить от меня.

Прежде чем он успевает прийти в себя и нанести ответный удар, я разворачиваюсь в противоположном направлении и убегаю. Я не хочу, чтобы он знал, в каком из зданий общежитий я живу. Если я исчезну в лесу, то он меня потеряет. Он не знает этот кампус так, как я. Я вернусь к общежитию по пешеходным тропам и войду в здание еще до того, как он найдет дорогу из лабиринта деревьев.