Рядом со мной Джульет смаргивает слезы. Мы понимаем друг друга, как никто другой. Мне не нужно вставать на ее место, потому что я тоже это пережил.

Мы оба выросли с монстрами в наших шкафах, но теперь мы убиваем их. Вместе.

— Никогда, — соглашается она.

С пояса для инструментов на талии я с тихим звуком трения метала об одежду вытаскиваю мачете. Лезвие длинное и внушительное. Достаточно острое, чтобы прорубиться сквозь заросли кустарника. И тем более чтобы нарезать тонкую кожу на ленточки.

Брэндон бесполезно дрыгает ногами, пытаясь спастись от надвигающейся угрозы.

— Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, не убивайте меня!

Я откидываю голову назад со смехом, достаточно громким, чтобы заставить его замереть. Джульет смотрит на меня так, будто я тот, кого и она искала.

— Не волнуйся. Я не собираюсь тебя убивать.

Его глаза мечутся между нами, испуганные и сбитые с толку. Я практически слышу, как колотится его сердце.

Я протягиваю мачете Джульет. Она отбрасывает раскаленную кочергу и принимает новое оружие со злобной усмешкой. Мое сердце воспаряет, когда ее пальцы обхватывают ручку.

— А она - да.

Джульет

я начинаю с глаза. Вырезаю его из черепа - его крики становятся моей мелодией, как мои крики были его. Его, Крейга и Неда. Второй глаз я оставляю на месте, чтобы он мог увидеть приближающееся возмездие.

Затем я прорезаю дырки в его ушах. В носу. И делаю разрез через бровь.

— Это за каждый пирсинг и татуировку, которые я сделала, чтобы заглушить боль от воспоминаний, которые ты мне подарил. — Я провожу ножом по его бицепсу, и он вопит. — За все, что ты позволил им сделать со мной той ночью.

Я разрезаю его плоть в каждом месте, которое я зататуировала на своем теле. Каждое место, к которому он прикасался.

Он кричит и корчится, его кровь льется и скапливается у моих ног.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждала этого. Сколько раз я фантазировала о том, сколькими способами я смогу причинить тебе боль более сильную, чем ты мне.

Пробраться ночью в его дом и перерезать ему горло ножом, пока он спит. Устроить пожар, из которого он не сможет выбраться. Отрезать ему яйца и позволить медленно истечь кровью.

Мир говорит мне, что я должна хотеть быть лучше, чем монстр, который причинил мне боль. Но я хочу быть хуже. Я хочу подвергнуть его многочасовым страданиям перед неизбежной кончиной, чтобы последние воспоминания, которые он унесет с собой в могилу, были сплошной болью и мучениями. Это то, чего он заслуживает.

Иногда реальность оказывается лучше фантазий.

— Пожалуйста, Джульет. Остановись. — Его мольбы сохранить ему жизнь стали его новой мантрой. Я игнорирую его, точно так же, как он игнорировал наши мольбы.

Еще один порез, после которого на его коже расцветает алая жидкость.

— Ты больше никогда не причинишь боль другой девушке. Ты больше никогда не причинишь боль мне.

Его кожа побледнела, потеря крови приближает его к концу. У меня осталось не так много времени.

Но я еще не закончила с ним.

— Назови мне его имя.

— Чье имя? — задыхается он. Его дыхание поверхностное, грудь тяжело вздымается.

Я приставляю мачете к его горлу.

— Мужчины, который убил Отэм.

Последнего монстра той ночи. Я не смогу заснуть, пока не отомщу за нее.

Отэм не заслужила того, что с ней случилось, но они заслужили. Мне нужно найти его. Убийцу.

Задыхаясь, Брэндон шепчет:

— Спроси его.

— Кого?

Он кивает на что-то у меня за плечом.

На Трея.

Мой позвоночник напрягается, и я медленно поворачиваюсь. Позади меня Трей смотрит на меня широко раскрытыми глазами: на его лице написано замешательство. Его обычная самоуверенность исчезла.

Откуда, черт возьми, Брэндон его знает? Он не спросил, кто такой Трей, когда он ворвался в хижину. Он сказал «ты». Как будто они уже встречались.

— О чем он говорит? — Огрызаюсь я.

— Я не знаю. — Трей качает головой, искренне так же сбитый с толку, как и я.

Я сильнее прижимаю лезвие к горлу Брэндона и поворачиваюсь к нему лицом.

— Скажи мне его имя!

Но глаза Брэндона закрыты. Его грудь не двигается.

— Черт! — Я опускаю мачете на его плечо обеими руками, но его глаза не открываются. Он не шевелится.

Он мертв.

Мой тренер мертв. Человек, с которого все началось. Тот, кто привел меня на этот путь боли и разрушения.

Умер до того, как я смогла узнать имя убийцы Отэм. Человека, который пытался убить и меня.

— Нет! — Я вонзаю мачете в его грудь, живот, руки, - везде куда только могу дотянуться, пока Трей наконец не опускает свои сильные руки мне на плечи. Так же, как в ту ночь в «Парке Ужасов», но на этот раз не для того, чтобы утащить меня.

— Ты остановила его, — шепчет Трей мне на ухо. — Брэндона больше нет. Ты сделала это.

— Не остановила! — Мой голос срывается на вопль. — Он все еще на свободе! Он убил Отэм, и это сойдет ему с рук!

Трей слегка усиливает давление на мои плечи. Обнадеживает.

— Он не уйдет. Мы найдем его. Мы найдем способ.

Я смаргиваю слезы, повторяя в голове заверения Трея. Мы найдем его. Мы найдем способ. Мы зашли так далеко. Я ни за что не остановлюсь сейчас.

Пока мой мужчина в маске рядом со мной, мы будем мстить за Отэм. Мы остановим человека, который ее убил, даже если потребуется целая жизнь, чтобы найти его. Я никогда не сдамся.

Мои руки дрожат, когда я роняю мачете. Оказывается, наносить удары ножом и убивать человека - изнурительная работа.

Трей поднимает мачете и заносит его над большим пальцем Брэндона. Он отрубает его с удовлетворяющим хрустом.

Когда он засовывает большой палец в пластиковый пакет, я пинаю глаз рядом с пальцами ног, отправляя его в полет через всю комнату.

Обмякшее, безжизненное тело Брэндона - реально. Его больше нет. Наконец-то. В моей груди уже стало легче, с меня словно сняли груз в тысячу фунтов.

Он больше не сможет причинить боль ни мне, ни кому-либо другому.

— Готова сжечь это место дотла? — Трей выпрямляется, засовывая большой палец в карман.

Мы оба в крови Брэндона, мое белое платье испорчено. Как я и надеялась.

— Да. — Мы взяли с собой много жидкости для розжига и бензина, чтобы убедиться, что от Брэндона не останется и следа, когда приедут пожарные.

Шаги Трея эхом отдаются в тишине хижины, когда он сокращает расстояние между нами и сжимает мое лицо скользкими, окровавленными руками, прежде чем прижаться своим ртом к моему.

Меня сковывает шок, пока я не растворяюсь в нем. Наши губы двигаются вместе, как в отработанном танце, который мы повторяли сотни раз.

Он притягивает меня ближе, пока мое тело не оказывается вплотную прижато к его, проскальзывает языком в мой рот и вырывает стон из моего горла, когда мои конечности превращаются в желе.

Мой безумный Ромео. Мой мужчина в маске. Мой дьявол.

Мой.

К тому времени, как он наконец отстраняется, у меня перехватывает дыхание. Он снова сияет. Он поцеловал меня. Мы трахались и убивали вместе, так что всего лишь поцелуй не должен быть настолько умопомрачительным, но это так. Он доверяет мне так, как не доверял никому с тех пор, как Рэйчел причинила ему боль. Мало-помалу мы оба исцеляемся. Вместе.

— Ты знаешь, как я чертовски горжусь тобой? — От его глубокого, теплого голоса в моей груди раздувается шар радости.

Трей Ламонт гордится мной. Гордится тем, что я отомстила, о чем фантазировала годами. Этот ненормальный мужчина, которого нужно посадить в тюрьму или поместить в психушку, гордится мной.

И я не могу быть счастливее.

Я прочищаю горло и вкладываю в свой голос здоровую дозу сарказма.

— Спасибо, что помог мне. Даже если я в этом не нуждалась.

Он фыркает и наклоняется, чтобы поднять брошенный мной нож, которым я проткнула руку Брэндона. Он стирает кровь с лезвия своей футболкой.