— Точно. Я тебе ни для чего не нужен, не так ли?
— Именно, — бросаю я вызов, когда он приближается ко мне с ножом и злобной ухмылкой.
— Это мы еще посмотрим.
Прежде чем я успеваю предугадать его следующий шаг, Трей опускается передо мной на колени.
— Что ты...
Взмахнув ножом, он режет меня.
Я вскрикиваю, когда ярко-красная линия расцветает на моем бедре, а боль простреливает ногу до самого мозга.
Нож все еще зажат в его руке, а его язык жадно слизывает мою кровь. Он стонет, посылая дрожь по моему позвоночнику.
— Ммм. Ты чертовски вкусная.
Он знает, что это то, что мне нужно. Отвлечение от агонии из-за упущенного шанса отомстить за Отэм. От ярости, что Брэндон умер прежде, чем я смогла выдавить имя из его уст. От того, что его последние слова были ложью о том, что Трей каким-то образом должен знать имя убийцы Отэм.
Я ахаю, когда он делает второй надрез на другом моем бедре, посасывая рану, как человек, обезвоженный после нескольких дней в пустыне.
Я хочу, чтобы мне угрожали ножом и взяли против моей воли. Чтобы меня порезали, а потом слизали кровь с моей кожи.
Даже несмотря на то, что всего в нескольких футах от него находится труп, он намерен воплотить в жизнь все мои фантазии. Каждую из них я прошептала ему той ночью в «Парке Ужасов», когда мы были всего лишь мужчиной в маске и его слишком добровольной добычей.
Он переворачивает нож, направив лезвие в пол, а рукоятку перехватывает над самим лезвием. Я сглатываю, когда он проводит длинной, пугающей рукоятью по моей обнаженной ноге. Даже несмотря на то, что пламя в камине погасло, оставив лишь угли, меня охватывает жар.
Верхушкой рукояти он прижимается к пространству между моими ногами, сильно надавливая, когда достигает моего клитора.
Я ахаю, дергаюсь вперед так, что мои руки ложатся ему на плечи.
— Ты будешь скакать на нем. — Его голос хриплый, и моя кровь закипает. Это угроза или обещание, - я не уверена.
— Да. — Слово вырывается с придыханием.
Мои трусики уже насквозь промокли для него. С того самого момента, как он прижал Брэндона к тому стулу и пригвоздил его к нему. От того, как он защищал меня, вручил мне этот мачете и с ликованием наблюдал, как я пытала и убила монстра. Его ярость и жестокость завели меня больше, чем я могла признать в тот момент.
Мы не должны делать это прямо сейчас. Не сейчас, когда кровь Брэндона остывает у наших ног, а до рассвета осталось всего несколько часов. Нам еще предстоит сжечь дотла целую хижину.
Но адреналин и возбуждение, бурлящие в моих венах, взяли верх над моим мозгом. Сейчас мои единственные мысли - о Трее и о том, чтобы его рот снова оказался на мне, чтобы его пальцы, язык, член и рукоятка ножа были внутри меня.
Он массирует мой клитор рукояткой, из моего горла вырывается стон. От его низкого смешка каждый волосок на моем теле встает дыбом.
— Ты примешь каждый дюйм.
На мгновение паника охватывает мою грудь. Как, черт возьми, я приму каждый дюйм этой длинной ручки? Она не такая податливая, как его пальцы и член.
Но когда он прижимает холодный металл к моему входу, нерешительность сменяется предвкушением. Он все равно не может заставить меня принять каждый дюйм, держа нож в руке.
— Я так и сделаю.
Он стаскивает с меня трусики, прежде чем его язык касается моего клитора, и удовольствие пронзает меня, когда он вводит рукоятку ножа внутрь.
— О боже. — Я сильнее сжимаю его плечи, впиваясь ногтями.
— Мы только начали, демон. — Он посасывает мой клитор, вводя ручку глубже, а мое возбуждение начинает стекать на его пальцы. — Это моя гребаная плохая девочка.
Почему-то его слова похвалы заставляют меня хотеть принять эту рукоятку куда бы он не захотел.
Когда его пальцы, держащие нож, касаются моей киски, я издаю вздох облегчения и расслабляюсь, растягиваясь вокруг рукоятки.
Пока он каким-то образом не вводит ее в меня еще глубже.
Я опускаю взгляд на клинок, соединяющий нас, и меня охватывает ужас, когда я замечаю, что его голая рука сжимает лезвие.
— Какого черта ты делаешь?
Он усмехается, глядя, как струйка его крови стекает по запястью.
— Заставляю тебя кончить. Теперь оседлай его.
— Я уничтожу твою руку. — Может быть, если бы он сделал это со мной в тот первый раз в лесу, когда он был всего лишь незнакомцем в маске, я бы не заботилась о том, что причиню ему боль. Черт, да я фантазировала о том, что откушу ему член. Но теперь...
Его челюсть сжимается вместе с хваткой на моем бедре.
— Ты можешь хоть отрезать мне руку, мне все равно. До тех пор, пока я все еще могу использовать ее, чтобы заставить тебя кричать.
Блядь. Как, черт возьми, я могу с этим поспорить?
Нерешительно, я приподнимаю бедра, держа руки на его плечах, чтобы не упасть, прежде чем снова погрузить рукоятку в себя. Я морщусь, испытывая больше боли, чем удовольствия, пока он снова не обхватывает губами мой клитор и не посасывает.
Я ахаю.
— Не останавливайся, блядь.
Рукоятка ножа уже скользкая, но его все равно еще трудно принять до конца. Рычание Трея отдается вибрацией в моем клиторе, прежде чем он шлепает меня по заднице. Он отпускает мой клитор и почти вытаскивает ручку из меня.
— Что ты...
Он проводит окровавленной рукой по рукоятке, оставляя за собой блестящий след своей алой крови.
Невероятно, но моя киска сжимается вокруг той части рукоятки ножа, которая все еще находящегося внутри меня.
— Оседлай его еще раз, — командует он. — Быстрее.
— Это так извращенно, — тяжело дышу я, а затем раскачиваю бедрами и снова принимая рукоятку в себя. Сердце бешено колотится, шея влажная от пота, а сама я возбуждена больше, чем когда-либо в своей жизни.
— Смотри.
На этот раз я подчиняюсь его команде без возражений, и мы оба смотрим, как моя киска заглатывает рукоятку ножа, покрытую его кровью.
— Кто бы мог подумать, что у меня есть пристрастие к играм с кровью. — Я насаживаюсь бедрами все быстрее, и удовольствие резко нарастает, когда он перемещает руку, сжимающую мое бедро, чтобы потереть большим пальцем мой клитор и вознести меня на вершину наслаждения.
— Я, блядь, мог бы и догадаться, — рычит он. — Ты, блядь, была создана для меня, маленький демон.
Он извращенец, но я такая же извращенка, как и он, потому что мне нравится все, что он со мной делает. Все, что он когда-либо делал со мной.
Как бы это ни было безумно, как бы мы ни были безумны, он прав. Мы созданы друг для друга. Психически больная Джульет и ее чокнутый Ромео. Маленький демон и ее дьявол. Пара, созданная в преисподней.
— Кончи для меня, демон. — Его мольба только поднимает наслаждение на небывалую высоту. — Кончи для своего дьявола.
— Блядь! — В моей голове вспыхивают искры наслаждения, и я вскрикиваю. Я выгибаюсь вперед, не в силах продолжать двигать бедрами, когда оргазм накрывает меня. Трей двигает рукояткой внутри, заставляя меня видеть звезды, пока посасывает мой пульсирующий клитор.
Мои глаза застилает пелена, бедра слабеют, и я опираюсь на его плечи, полностью отдаваясь на его милость, пока он снова и снова вводит в меня рукоятку.
К тому времени, когда последняя волна оргазма отступает, мои бедра дрожат, а рукоятка ножа полностью мокрая, и он наконец вынимает ее.
Он убирает руку, не позволяя мне увидеть ущерб, который я причинила. Сиенна учится на медсестру. Я попрошу ее перевязать его, когда мы вернемся в кампус. Она, вероятно, даже не спросит, какого черта я с ним сделала. Это к лучшему. Она бы не захотела знать.
Трей кладет мои трусики в карман, встает и достает бутылку жидкости для розжига. Он подходит к телу Брэндона и начинает обливать его жидкостью так, что резкий химический запах ударяет мне в нос.
Сердце все еще колотится от оргазма и адреналина, но я ухмыляюсь. Не могу дождаться, когда увижу, как этот ублюдок горит.
После того, как тело Брэндона полностью пропитано жидкостью для розжига, Трей подходит ко мне с садистской ухмылкой, от которой у меня сжимается сердце.
