Его рука сжимает мои волосы в кулак, дергая так сильно, что слезы застилают глаза, и я вскрикиваю.

— Ты моя хорошая девочка.

— Я для тебя никто. — На короткую секунду мне захотелось, чтобы он снял маску, чтобы мы могли посмотреть друг другу в глаза, пока я смотрю на него. Он может ясно видеть меня, но вот он по-прежнему остается для меня загадкой. — И я определенно не хорошая.

— Тогда будь моей плохой девочкой, маленький демон. — Он подается бедрами вперед, почти задевая мое лицо своим членом. — Возьми его прямо глотку.

Я не могу поверить, что сумасшедший мужчина в маске собирается заставить меня отсосать ему посреди леса. Он понятия не имеет, какой ад я обрушу на него. Я почти улыбаюсь всем фантазиям о мести, которые проносятся в моей голове.

Даже стоя на коленях и с ножом, приставленным к шее, я расправляю плечи и высоко поднимаю подбородок.

— Это твой последний шанс уйти. Если ты этого не сделаешь, то пожалеешь об этом.

Его лезвие сильнее впивается в мое горло, и я зажмуриваю глаза, пытаясь отстраниться от боли, но он крепко удерживает меня на месте, с помощью своего кулака в моих волосах.

— Если ты не проглотишь каждую каплю моей спермы, ты пожалеешь об этом.

Мои глаза распахиваются.

— Я не...

Он отпускает мои волосы только для того, чтобы оттянуть мой подбородок вниз, прежде чем просунуть свой член между моими губами, и слегка солоноватый вкус его горячей, гладкой кожи скользит по моему языку.

Мой рот растягивается до предела, пока я пытаюсь проглотить его толщину, а боль нарастает настолько, что на глазах выступают слезы. Вот так у людей ломаются челюсти.

Его член трется о мой язык, и он стонет достаточно громко, чтобы разбудить весь кампус, в тот момент, когда соленость его преякулянта попадает мне в горло. Рука, сжимающая нож, громко шлепает по дереву над моей головой, чтобы он мог опереться, в то время как рука в моих волосах направляет меня, заставляя проглатывать каждый дюйм, которым он проникает в мой рот.

Я могла бы укусить его сейчас, пока его нож не упирается мне в шею, но мне не хочется сегодня получить удар ножом и истечь кровью. Не раньше, чем я заставлю его заплатить за это.

Я не буду глотать его сперму. Я никогда этого не делала и никогда не буду. Мне даже не нравится делать минет. По крайней мере, не нравилось до сих пор.

Я не должна наслаждаться ни одной секундой этого. Я должна строить план побега, придумывать, как вытащить член этого мужчины в маске из своего рта и убежать от него, не погибнув.

Вместо этого я впиваюсь ногтями в его бедра и высовываю язык, когда он выходит, оставляя у меня во рту только головку. Он шипит сквозь зубы, а я ухмыляюсь, обхватив его член. Он думает, что власть здесь принадлежит только ему, но это не так.

Над моей головой раздается треск, как будто он вонзил нож в дерево.

— Блядь. Ты моя гребаная плохая девочка.

Все верно. Вот кто я такая. Плохая. Намного, намного хуже, чем он думает.

Мой язык кружит вокруг его члена, покрывая его слюной. Все в нем сводит с ума: и вкус, и приглушенные стоны, и то, как его внушительный размер растягивает мою челюсть.

Рука в моих волосах дергает меня назад, и мой череп ударяется о кору. Я вскрикиваю, от боли кружится голова.

Он пользуется моим открытым ртом и снова входит в меня, толкаясь бедрами взад-вперед, словно мчится к финишу. Его тяжелое дыхание и шуршание джинсов при каждом толчке наполняют мои уши.

Я упираюсь в его бедра, пытаясь оттолкнуть его, заставить сбавить темп, но меня здесь как будто нет. Просто рот, который он может трахать. Я не должна заводиться от того, что он использует меня подобным образом, но тепло, разливающееся между моих ног, говорит мне, что если бы он трахнул меня, я бы кончила за считанные секунды.

Его член скользит по моему языку, ударяя по задней стенке моего горла снова и снова. Мой желудок сжимается, и я чувствую боль от рвотных позывов, вызываемых каждым его толчком. Слезы обжигают, прежде чем потечь по моим щекам, слюна вытекает изо рта и стекает по подбородку.

Мне нужно укусить его. Нужно как-то заставить его остановиться, пока он не сломал мне челюсть.

— Я собираюсь кончить. — Его предупреждение звучит низко и гортанно, и по моей спине пробегает восхитительная дрожь.

Я бью его по бедрам, молча предупреждая, что ему лучше не кончать мне в рот, но он игнорирует меня. Он не вынимает член и не прекращает трахать мой рот до тех пор, пока горячая жидкость не выстреливает мне в горло.

Мои рвотные позывы эхом разносятся вокруг нас, когда его сперма угрожает утопить меня, горячая и соленая, прожигающая путь вниз. Он прекращает толкаться, и громко стонет «Бляяяядь» в ночное небо, когда выполняет свое обещание заставить меня проглотить все до последней капли.

Струйки его спермы стекают по моему горлу, душа меня, пока он, наконец, не выходит.

Я задыхаюсь, приземляясь руками на холодную землю, пытаясь одновременно втянуть воздух и избавиться от его соленого привкуса в горле.

— Пошел. Ты.

Он цокает, проводя кончиком ножа по моему позвоночнику.

— Я думал, ты крепче, красотка. Немного спермы тебя не убьет. Или очень много.

Мой желудок скручивает, тошнота нарастает, пока меня не тошнит. Мои конечности слабеют, и я вытираю рот тыльной стороной ладони, прежде чем прислониться к дереву. У меня больше нет сил убегать. Пытаться спастись от мужчины в маске с ножом.

Он не уходит. Пока нет. Он наслаждается видом того, что он со мной сделал.

— Этот умный ротик точно может проглотить член. Возможно, даже мне не понадобится брать твою киску или задницу, если ты продолжишь так отсасывать мне.

Я отстраняюсь от него и наконец встаю на дрожащие ноги. Сегодня он больше ничего от меня не получит.

Но, прежде чем я успеваю убежать или открыть рот, он проводит лезвием ножа по моей ключице. Я замираю. Боже, я, блядь, не могу дождаться, когда заставлю его заплатить за сегодняшнюю ночь. За то, что он сделал меня своей добычей, хотя я далеко не такая.

— Доберись до дома в целости и сохранности, красотка. — Он отступает на шаг, указывая ножом в сторону леса. Мои колени почти подкашиваются от облегчения. — Пока другой мужчина в маске не нашел тебя в лесу.

Трей

Перед хоккейным домом топчется одна из хоккейных заек, надеясь на приглашение внутрь. По крайней мере, так было, пока она не заметила меня и не бросилась наутек, тряхнув каштановыми волосами. Похоже, ей пока не хватает храбрости пытать счастья с «Дьяволами».

Внутри Рокфеллер слушает на телефоне тяжелый металл, одновременно запихивая в рот хлопья из миски, почти переполненной молоком.

Из всех «Дьяволов», с которыми мой отец заставил меня жить, Рокфеллер - самый назойливый. Вандербильт - самый невыносимый, Валентайн - самый раздражительный, а Эшби - самый сносный, и то только потому, что я до сих пор не слышал от этого парня ни единого гребаного слова.

Новак останавливался здесь в прошлом семестре. Здесь живут лучшие игроки команды, и, по словам моего отца, именно здесь должен жить капитан «Дьяволов».

Я бы лучше жил в гребаной лачуге один, чем с этими ублюдками.

— Где ты был? — Спрашивает Рокфеллер.

Я останавливаюсь как вкопанный. Никто из них никогда не интересовался, куда я иду и чем занимаюсь.

— Получал минет от хорошей девочки, стоящей на коленях.

Он ухмыляется.

— Везучий сукин сын.

Не знаю, почему он ведет себя так, будто мы приятели, но я пожимаю плечами и направляюсь в свою комнату. Что бы он ни задумал, я не в настроении. Он испортит кайф от лучшего минета в моей жизни. Не то чтобы она делала много - обводила язычком мой член, посасывала и заглатывала, пока я не взял ее так, как хотел. Так, как хотели мы оба. Мне не нужно было, чтобы она что-то делала. Ей достаточно было просто открыть свой прелестный ротик и принять мой член, как маленькой демонической психопатке, которой она и является.