За исключением того, что он продолжает тереться об меня, и удовольствие все нарастает и нарастает. Моя хватка на нем усиливается, мои ноги прижимают его ко мне, а глаза начинают слезиться от переполняющего меня удовольствия.

— Блядь. Не останавливайся.

— Ты действительно собираешься кончить просто от того, что мой член трется о твой клитор? — Его насмешка почти вызывает у меня желание отсрочить оргазм, показать ему, что он далеко не так неотразим, как ему кажется, но я не настолько забочусь о том, раздую ли я его эго, чтобы сопротивляться удовольствию.

Особенно когда он сильнее вдавливает в меня свой член, его эрекция массирует мой пучок нервов и заставляет фейерверки взрываться в моем мозгу. Я стону, не в силах сдержаться.

— Ты действительно идеальный маленький демон, не так ли?

От этой похвалы в моей груди поднимается неожиданный пузырь восторга. Идеальный. Никто никогда не называл меня так. После того, что случилось, я была уверена, что никто никогда и не назовет. Никто не сможет полюбить мою темноту.

Толчком бедер я прижалась своей киской к его члену. Он издал резкий стон, его твердый член дернулся в джинсах и ударился о мой клитор. Я вскрикнула, и он, наконец, навалился своим телом на мое, прижимая меня к стогу сена, трахая, не проникая в меня.

Давление его тела на мое и трение его члена между моими ногами посылают импульсы удовольствия вверх от моего клитора и по всему телу, пока оно не сжимает каждую мою мышцу мертвой хваткой.

Мой рот приоткрывается, и из него вырывается крик такой силы, что горло начинает саднить, когда меня накрывает оргазм. Наслаждение трещит в моей голове, глаза закатываются, а звезды над нами сталкиваются в прекрасном, хаотичном танце. Каждая волна удовольствия вырывает из моего горла новый крик, а сердце колотится сильнее, чем когда-либо за всю эту ночь. Может быть даже за всю мою жизнь.

— Этот звук так чертовски красив, — выдыхает он. — Кричи для меня, маленький демон. Кричи изо всех сил своим маленьким черным сердцем.

И я кричу. С каждой пульсацией моей киски, с каждым разрядом электричества, пробегающим по моим венам, я продолжаю кричать. Мои крики удовольствия смешиваются с криками страха по всему «Парку Ужасов».

Он продолжает толкаться в меня, даже когда оргазм в конце концов утихает, но мой пульс все еще грохочет, сотрясая ребра изнутри. Святые угодники. Неужели это только что произошло? Я только что кончила от того, что мужчина в маске трахнул меня «в сухую» на стоге сена. Его член терся о мой клитор, и этого оказалось достаточно, чтобы отправить меня за грань.

Если это сон, я надеюсь, что никогда не проснусь.

Мужчина в маске отталкивается от меня верхней половиной своего тела, в то время как его член продолжает тереться о мокрое месиво у меня между ног. Даже под маской, скрывающей его глаза, я знаю, что его взгляд остается прикованным ко мне, когда он тянется к пуговице на брюках.

Тихий гул наполняет мои уши.

Я могла бы сказать ему остановиться. Я могла бы использовать стоп-слово. Красный. Неважно, на что я согласилась до этого, он все еще актер-пугатель, а я - гостья.

Но я прикусываю губу и держу рот на замке. К черту стоп-слово. К черту здравый смысл. Я думаю своим либидо, и мне похуй. Я хочу, чтобы этот мужчина в маске заставил меня снова закричать так, что я увижу звезды, и не те, что на небе.

— Джульет? — Из темноты за спиной мужчины в маске раздается высокий женский голос.

Блядь.

Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, он слезает с меня, оставляя меня мокрой и изнывающей - как от боли, так и от вожделения - на стогу сена. Прохладный воздух окутывает меня, заставляя покрыться мурашками мою обнаженную кожу.

— До следующего раза, маленький демон.

— Подожди...

Но он не останавливается, исчезая в тени. Каждая клеточка тела жаждет броситься за ним, но на этот раз повалить его на землю, прежде чем я вытащу его член и введу в себя, оседлав его, пока мы оба со стоном не исчезнем во тьме.

Я не знаю ни как он выглядит, ни его имени. Я никогда больше не увижу его и не переживу эту фантазию снова. Никогда больше не услышу, как кто-то называет меня идеальным маленьким демоном. Никогда не смогу спросить его, что он имел в виду, когда сказал, что я - та, кого он искал.

Я вскакиваю на ноги, поправляю юбку и выдергиваю острые травинки сена из волос и одежды.

— Эй! — Сиенна машет мне рукой, «Дьяволы» следуют за ней. Она бросается вперед, широко раскрыв зеленые глаза. — Ты в порядке? Я никогда раньше не слышала, чтобы кто-то из актеров делал что-то подобное.

Я отмахиваюсь от нее.

— Я в порядке. Все это часть веселья.

Они даже не представляют, как весело мне было с мужчиной в маске, который похитил меня в темноте.

— Скажи мне, что этому мудаку не удалось напугать тебя, — ворчит Дэмиен.

— Мы так и не услышали, как она кричит. — Нокс снимает маску, демонстрируя надутые губы.

Я разглаживаю складки на юбке и оглядываюсь в поисках мужчины в маске. Но его уже давно нет. Улыбка сама собой появляется на моих губах.

— Вообще-то, удалось.

Трей

Если я Дьявол, то мой отец - Мрачный Жнец.

Его оксфорды стучат по тротуару рядом со мной, а губы кривятся при виде шлема в моих руках. Он ненавидит мотоцикл, но именно его деньги оплатили покупку. Это была взятка, когда садовник угрожал подать на него в суд за плохие условия труда и домогательства, а мне пришлось лгать сквозь зубы, отрицая все обвинения в его адрес.

Он поправляет галстук, направляясь к спортивному корпусу, в котором находится каток.

— Тебе повезло, что я не отрекся от тебя из-за того беспорядка, который ты устроил.

Беспорядка. Он имеет в виду покушение на убийство. Или то, что должно было быть обвинением в покушении на убийство. А может, и два. Тюремный срок. Я позаботился о том, чтобы использовать тупой нож, чтобы пощадить Новака, но, черт возьми, было так приятно перерезать горло этому засранцу. В тот момент я словно провел лезвием по шее своего отца. Но каким бы ослом ни был Новак, он не заслуживал того, чтобы расплачиваться за поступки моего отца. Вайолет тоже не заслужила этого.

У моего отца достаточно денег, чтобы швырнуть их в любую проблему и заставить ее исчезнуть. Именно благодаря этому я смог избежать тюремного заключения, ограничившись условным сроком. Именно поэтому я смог вернуться в кампус Университета Даймонд и в его хоккейную команду. Именно поэтому он может заставлять людей исчезать и оставаться при этом безнаказанным. Именно поэтому ему сходит с рук избиение сына до полусмерти.

Я был уверен, что та ночь, когда я провел ножом по горлу Новака, станет моим смертным приговором, но отец пощадил меня. Он оставил меня сломленным, окровавленным и в синяках на полу почти на двенадцать часов, пока я, наконец, не смог встать. Я бы хотел, чтобы он положил этому конец тогда. Бросил мое тело вместе с телом моей матери.

Причинение вреда Вайолет, причинение вреда Новаку было моим билетом на свободу. Тюрьма или смерть. Мне было все равно, какая судьба меня ожидает, лишь бы освободиться из отцовских тисков.

Но я должен был понять это давным-давно. От него никому не сбежать.

Я пожимаю плечами, поправляя на плече тяжелую сумку, набитую всяким хоккейным барахлом, к которому, как я надеялся, мне больше никогда не придется прикасаться. Единственная часть хоккея, которую я могу выносить, - это драки. Я бы с радостью повалил на лед двухсотфунтового ублюдка, а на счет на табло мне всегда было плевать.

— Ты сказал, что мне нужно стать капитаном. Любыми необходимыми средствами.

— Ненавязчиво, Трей. Используя хотя бы одну из извилин в твоей дремучей башке. А не тупой нож на глазах у полудюжины свидетелей.

— В следующий раз, когда захочешь устранить моего конкурента, будь немного конкретнее. Или, еще лучше, разберись с ним сам. — Мы оба знаем, насколько он искусен в этом.