— У меня нет времени на твою мальчишескую дерзость. — Его темные глаза вспыхивают. Почему-то в них всегда есть пустота. Они плоские, безжизненные. Как будто у него есть тело и мозг, но не более того. — Давай найдем твоего тренера. У меня есть дела поважнее, чем политика студенческой хоккейной команды.

— Я думал, ты глава спортивного комитета.

— Что ты сказал? — Его глаза загораются, и я проглатываю свои слова.

Его должность - это всего лишь должность. Он перекладывает фактические обязанности на своих подчиненных, но при этом умудряется получать солидную зарплату. Это один из тех «типа» секретов, о которых знают все, но никто ничего не предпринимает, потому что он использует свой доход для щедрых пожертвований командам, особенно «Дьяволам Даймонда».

Такие люди, как мой отец, не несут ответственности за свои поступки. Им всю жизнь сходят с рук их преступления, потому что деньги и влияние делают тебя неприкасаемым. Выше закона. Выше природы.

В голове мелькает образ маленького демона из «Парка Ужасов», стоящей рядом со мной, когда я перерезаю горло своему отцу, и мы оба смеемся, глядя, как кровь заливает наши лица и стекает в лужицу у наших ног. На ее лице расплывается сияющая улыбка, а на ее зубах видна его кровь, когда она бросается ко мне, и я трахаю ее в алой луже под нами.

Но даже несмотря на то, что она почти позволила мне трахнуть ее на стогах сена, она не такая сумасшедшая, как я. Если бы она знала, насколько я ненормальный, она бы не позволила мне сделать то, что я сделал с ней.

Вандербильт и Рокфеллер обсуждали свои планы о том, как они собираются напугать психопатку, которую невозможно напугать. Очевидно, я должен был присоединиться. Подарить ей ночь, которую она никогда не забудет. Но именно я не могу избавиться от воспоминаний о ее маленьком упругом теле, извивающемся подо мной, о ее коже, покрытой татуировками, которые я хотел запомнить, о пирсинге в ушах, поблескивающем в носу и рассекающем бровь, что заставило меня захотеть исследовать все остальное ее тело, о ее великолепных сиськах и заднице, едва прикрытых черным укороченным топом и крошечной юбкой, о каблуках ее сапог, впивающихся в мой позвоночник, когда я терся членом у нее между ног, пока она не задрожала и не закричала.

Блядь, это был лучший звук, который я когда-либо слышал. Лучше, чем крики ужаса от всех тех легких жертв той ночью. Я великолепен в постели, но никогда раньше не доводил девушку до оргазма, лишь лаская ее.

Джульет Хейз. Я найду ее снова. Подарю ей еще одну ночь с мужчиной в маске, но на этот раз я трахну ее, когда поймаю.

На катке отец хлопает меня по плечу, прежде чем с улыбкой пожать руку тренера. С улыбкой, которая убеждает любого, кто его не знает, что он обаятелен и дружелюбен. И заслуживает доверия.

Тренер улыбается ему в ответ, когда они пожимают друг другу руки. Он знает, кто подписывает его чеки. Отец запросто может его уволить.

— Чарльз! Как ты?

— Великолепно, как всегда. Просто хотел убедиться, что Трей добрался до тренировки вовремя. Сегодня утром возникли проблемы с транспортом. — Он лжет так же легко, как дышит.

Тренер бросает взгляд на мою распухшую губу, но не произносит ни слова, потому что кто он такой, чтобы спрашивать, ударил ли вчера глава спортивного комитета своего сына?

— Рад видеть тебя снова, Трей.

Я подавляю смешок. Ни один человек в этой команде не рад меня видеть, включая тренера. Возможно, я и был неплохим защитником, но я не командный игрок. И уж точно не из тех, кто хочет иметь дело с кем-то, пока трезв, особенно с кучкой буйных парней из братства в шлемах.

Но отец был капитаном хоккейной команды своего университета, так что я должен пойти по его стопам. Я не его сын - я его клон. За исключением тех случаев, когда он вспоминает, что у меня есть собственные мозги и рот, которые он должен выключить и заткнуть.

Рука отца сжимает мое плечо.

— Поскольку это выпускной год Трея, мы ожидаем, что он станет капитаном.

Улыбка тренера начинает сходить на нет.

— Это зависит от команды.

— Я уверен, ты сможешь убедить их. — Отец хлопает меня по спине, улыбка не сходит с его лица, даже когда ему хочется придушить тренера за то, что тот посмел перечить ему. — Трей докажет свою состоятельность.

Тренер кивает.

— Я обязательно обсужу это с командой.

Улыбка отца гаснет, и я с радостью убираюсь оттуда, когда он говорит мне идти в раздевалку. Нет никакого желания смотреть, как отец вправляет мозги тренеру. Я буду капитаном. Это не обсуждается.

В раздевалке я меняю кожаную куртку и мотоциклетный шлем на хоккейную экипировку. Я ни капельки не скучал по этому дерьму, но выместить свою ярость на нескольких огромных неуклюжих идиотах поможет утолить мою жажду крови. На некоторое время.

На льду грохочут коньки и раздаются крики. Большинство «Дьяволов» почти не обращают на меня внимания. Их волнует только то, что в их команде появился еще один безжалостный игрок, особенно теперь, когда они потеряли Новака. Но несколько «Дьяволов» нацелены на меня больше, чем на шайбу.

Люк Валентайн, Дэмиен Вандербильт, Нокс Рокфеллер и Финн Эшби. Они по-прежнему верны Новаку, несмотря на то, что он покинул кампус и уехал играть за НХЛ. Валентайн обижен на меня за то, что я сделал с его маленькими друзьями. Это ясно по взгляду, который не покидает мой затылок, пока он защищает ворота. Хорошо, что он наш вратарь - он может быть достаточно зол, чтобы стереть меня в порошок. А мне не нужно еще одно сотрясение мозга. Возможно, именно из-за травм головы я и стал таким долбанутым.

Когда тренер исчезает, три «Дьявола» сосредотачиваются на мне, забыв о шайбе. Вандербильт катится прямо на меня, не утруждая себя тем, чтобы скрыть свои намерения, когда врезается в меня.

Я оказываюсь на спине в считанные секунды, зубы клацают друг о друга, а голова кружится. Черт. Боль пронзает мою спину и конечности, сотрясая мозг. Эти шлемы ни хрена не смягчают боль. Они только сохраняют вам жизнь, и что в этом хорошего?

— Отвали, Вандербильт! — Когда я снова встаю на коньки, в моих венах закипает ярость. Это оправдание, которого мне так не хватало, чтобы сорвать крышку с вопящего чайника и дать ему волю.

Вандербильт - самый большой ублюдок в команде, ростом по крайней мере шесть футов семь дюймов и сложенный как Халк. Мне похуй. Пусть он выбьет мне зубы, сломает пару костей и отправит меня на скамейку запасных до конца сезона.

Я замахиваюсь на него, но Вандербильт оттаскивает меня к стене, прижимая к ней. Мое зрение расплывается, в то время как парни кричат и скандируют вокруг нас.

Мой кулак врезается ему в горло, и он начинает задыхаться, наклоняясь ровно настолько, чтобы я мог ударить его коленом в живот.

Рокфеллер и Валентайн разнимают нас, удерживая обоих, как атакующих быков. Эшби встает между нами, вытянув руки.

Я сбрасываю хватку Рокфеллера.

— Не связывайтесь со своим капитаном.

— Ты не наш капитан, — рычит Валентайн.

— Посмотрим, что скажет по этому поводу тренер.

Вандербильт выпрямляется и указывает на меня клюшкой.

— Папины деньги не могут купить все.

Гнев не утихает - он только закипает все сильнее.

— Его деньги не имеют к этому никакого отношения. Все, что я хочу, я получаю.

Мне, может, и плевать на капитанство, но я хочу этот титул, если они собираются его у меня отнять.

— Что, черт возьми, происходит? Шевелите задницами! — Крик тренера заставляет остальных игроков вернуться на свои позиции.

Но Валентайн и его дружки игнорируют приказ тренера. Рокфеллер кивает мне.

— Ты был тем парнем, который схватил Джульет в кукурузном лабиринте?

Я пожимаю плечами.

— Ну и что с того, если это так?

Они вчетвером обмениваются ехидными смешками под шлемами.

— Тебе никогда не удастся заполучить такую девушку, как она, — весело говорит Вандербильт.

— Уже удалось.

Все четверо смеются, даже Эшби, «Дьявол», от которого я никогда не слышал ни единого слова. Валентайн качает головой.