Она что-то бормочет, но я не могу разобрать что именно.

— Скажи это снова, — тяжело дышу я, дроча и готовый потерять себя.

Произнесенное шепотом слово звучит снова, по-прежнему неразборчиво. Но затем…

— Трей.

Когда мое имя слетает с ее губ, во мне взрывается наслаждение, сперма брызжет и заливает ее трусики, окрашивая их из черного в белый цвет. Я упираюсь рукой в ее бедро и стону.

— Это моя хорошая, гребаная девочка. Назови мое имя.

Мое сердце колотится с каждым струёй спермы, с каждой ее каплей, окрашивающей ее трусики. Я втягиваю воздух в легкие, и едва у меня спадает эрекция, как кровь и адреналин снова начинают бурлить. Мне нужно разрисовать все ее тело. Мне нужно быть внутри нее. Нужно трахнуть ее так сильно, чтобы она не могла ходить на следующий день, не вспоминая точно, кто был внутри нее.

Я медленно оттягиваю ее трусики в сторону, стараясь, чтобы как можно больше моей спермы осталось на ткани. Я хочу, чтобы она там высохла. Чтобы осталось стойкое пятно. Я хочу отметить ее навсегда.

— А теперь, как я и обещал. Ты следующая.

Джульет

Потолок надо мной раскачивается взад-вперед, пока я медленно прихожу в сознание.

Между ног нарастает боль, бедра становятся скользкими. Мои сиськи покачиваются вверх-вниз.

Сердце бьется все сильнее с каждым мгновением, и наконец я понимаю, что меня разбудило.

Мой мужчина в маске. Его неоново-красная маска резко контрастирует с полумраком комнаты. Она все еще на нем, когда он трахает меня.

Я бормочу что-то вроде какого хрена, но не могу выговорить слова, - эффект от напитка с добавлением наркотика, который он мне дал, все еще не прошел.

Моя киска пульсирует, когда он входит в меня, а его стон эхом отдается под маской. Одной рукой он держит мою ногу, сжимая бедро так сильно, что завтра я найду на нем синяки в виде отпечатков пальцев. Его большой палец теребит мой клитор, и удовольствие проносится молнией до самой головы.

— Тебе нравится мой член внутри тебя, да, красотка? Ты намочила постель.

Удовольствие не должно пробегать по моему позвоночнику от его стона, от его слов. При виде того, как он трахает меня. Кто знает, как долго он был внутри меня.

Я хочу, чтобы в тот момент, когда я буду спать - мной воспользовались. На кой черт я ему это сказала? Почему это так чертовски приятно? Это то, о чем я фантазировала с Маркусом, но в миллион раз лучше. На этот раз мои самые развратные желания воплотились в реальность.

Он усмехается, когда замечает, что я прихожу в сознание.

— Добро пожаловать в твою фантазию, маленький демон.

Моя первая мысль - ублюдок, но имя, которое я бормочу, - Р-Ромео.

Ритм толчков его бедер запинается от этого имени. Имени, которым он просил меня называть его. Безумный Ромео для своей психованной Джульет.

Но затем, по какой-то причине, его толчки становятся жестче. Как наказание. Как будто это не то имя, которое он хочет слышать из моих уст, пока он внутри меня.

Его член огромен, он почти разрывает меня надвое. Возбуждение скользит по моей коже, пропитывая постель, как он и сказал. Я не ожидала, что в следующий раз он будет трахать меня, пока я сплю, но, наверное, так и должно было быть после того, как я открыла свой глупый рот и призналась ему в своих самых темных фантазиях.

Несмотря на удовольствие, пульсирующее в моих венах, и учащающийся пульс, мои веки снова тяжелеют. Я сейчас потеряю сознание.

Нет. Я не готова. Как бы это ни было хреново, я хочу кончить с ним внутри себя. Я хочу довести фантазию до конца.

— Позже ты проснешься вся в моей сперме. — Его голос хриплый от желания, на грани разрядки.

— По…шел…ты, — выдавливаю я.

Я не сомневаюсь, что он умирает от желания измазать меня своей спермой. Умирает от желания оставить каждый дюйм моей кожи липким от нее. Он такой безумный, такой одержимый, что я должна бежать в горы.

И все же ни одна часть меня не хочет убегать.

Дрожа и слабея, я умудряюсь обхватить его за талию, чтобы притянуть его ближе, прежде чем снова упасть на кровать.

Это все поощрение, которое ему нужно.

Он подхватывает мое обмякшее тело и швыряет меня дальше по кровати, не давая мне времени прийти в себя, не давая голове перестать кружиться, прежде чем он снова оказывается на мне и входит в меня.

Мой рот открывается, и из него вырывается крик. Смесь боли и удовольствия. Он склоняется надо мной, упираясь руками в кровать, когда наши тела с силой сталкиваются, а его маска заполняет все мое поле зрения. Влага, стекающая между моих ног, увлажняет простыню под моей задницей, а удовольствие нарастает с каждым столкновением его таза с моим клитором.

Я пытаюсь снова произнести его имя, но успеваю выдавить только «Ро», прежде чем он закрывает мне рот рукой.

— Заткнись, красавица. — Он продолжает безжалостно входить в меня. Боль начинает усиливаться. Я не смогу нормально ходить к тому времени, как он закончит со мной. — Не говори больше ни слова, мать твою. Единственное, что я хочу услышать из твоих уст, - это стоны и крики.

Другой рукой он сжимает мою грудь. Я морщусь. Он уже точно знает, что мне нравится - здоровая доза боли, смешанная с удовольствием. Когда меня трахают так, будто я не более чем игрушка, созданная для него.

Я отомщу. Использую его точно так же, как он использует меня.

Мои бедра начинают дрожать, когда я больше не могу этого выносить, удовольствие достигает предела.

От его зловещего смешка у меня по спине пробегает дрожь. Он уже чувствует это.

— Вот так. Кончи для меня еще раз. Дай мне услышать, как мой член заставляет тебя громко кричать.

Я пытаюсь сдержать крик, пытаюсь не доставить ему удовольствия, но мое тело почти полностью вышло из-под моего контроля. Из моего горла вырывается звук, похожий на полустон, или полурыдание, заглушающий шлепки наших тел, сталкивающихся снова и снова, пока он яростно входит в меня.

— О, черт, — стонет он. — Мне нравится этот звук. Я живу ради него.

Мои сиськи начинают подпрыгивать быстрее, когда он набирает темп, преследуя свой оргазм, в то время как мой проходит свозь меня. Удовольствие взрывается фейерверком за моими веками, слишком тяжелыми, чтобы держать их открытыми. Мое сердце будет в таких же синяках, как и мои внутренности, от ударов о грудную клетку.

Спина покрывается капельками пота, а простыня подо мной испачкана нашими телесными жидкостями.

Он сильно, звонко шлепает меня по одной из моих подпрыгивающих сисек, и я жалею, что не могу шлепнуть его в ответ, но мои руки словно отягощены наковальнями. Наслаждение снова затягивает меня под воду, прилив надвигается, чтобы утопить меня.

Когда его член внезапно вырывается из меня, мои глаза распахиваются от острой боли. Он один раз проводит кулаком по этой пугающей, скользкой длине, прежде чем струйка горячей спермы вылетает наружу, попадая на одну из моих сисек. А затем между ними. И в мой пупок.

Я скрежещу зубами. Я отомщу ему за это. Не могу, блядь, дождаться.

Он не останавливается, пока не изливает каждую каплю спермы из своего члена, и почти все мое тело становится липким от нее. Гребаный ублюдок. Подождите, пока он поймет, какую адскую сущность он выпустил на свободу.

— Ты... мертв, — выдавливаю я, прежде чем потеряю сознание. Я больше не могу держать глаза открытыми, так как мой пульс начинает замедляться, возвращаясь к ровному, убаюкивающему ритму.

Когда он встает с кровати и выпрямляется, я готовлюсь к тому, что он собирается сделать со мной дальше. Но его рука тянется не ко мне - она тянется вверх, касаясь нижней части его маски.

— Пришло время тебе узнать, чей член тебе нравится ощущать внутри себя.

У меня сжимается грудь. Это очередная его игра или он действительно собирается показать свое лицо?

Я не уверена, что хочу знать, как он выглядит. Не уверена, что смогу смириться с тем, что наконец-то узнаю, кто мой мужчина в маске. Что, если это разоблачение все испортит? Что, если меня ужаснет лицо под маской?