Ни одна девушка никогда раньше так не терлась о мое лицо. Обычно я даже не утруждаю себя вылизыванием их кисок. Все, о чем я забочусь, - это чтобы мой член оказался внутри дырочки. Но я бы позволил Джульет скакать на моем лице хоть целый час, если бы она этого хотела.

Когда ее влага начинает стекать по моей шее, я больше не могу себя сдерживать. Я набрасываюсь на ее клитор, всасывая набухший узелок в рот. Она бьется в конвульсиях и вскрикивает.

— Блядь!

Я проникаю в нее пальцем, затем еще одним. Ее тугие стенки сжимаются вокруг них, - она уже на грани оргазма. Сколько оргазмов я смогу подарить ей, прежде чем она потеряет сознание? Как только ее тело больше не сможет это выносить, я вставлю в нее свой член и буду жестко трахать ее до тех пор, пока она не очнется от очередного оргазма.

— Не останавливайся, — выдыхает она.

После того, как я надеваю маску на место, мой большой палец обводит ее клитор.

— Мне нравится слушать твои мольбы, демон.

— Это была не мольба, а приказ.

Я ухмыляюсь, прежде чем щелкнуть ее по клитору и заставить подпрыгнуть.

— Не ты здесь главная, красотка. Ты делаешь ровно то, что я хочу. — Я с силой ввожу в нее пальцами. — Ты кончишь, как только я прикажу.

— Нет, я не буду...

— Кончи для меня. Сейчас.

Как только слова слетают с моих губ, крики Джульет эхом отражаются от кирпичной стены, ее бедра неистово содрогаются, а стенки ее киски пульсируют снова и снова вокруг моих пальцев. Я приподнимаю маску в последний раз, чтобы сильно пососать ее клитор, наслаждаясь ее оргазмом, пока ее влага заливает мою руку. В моем горле вибрирует стон от влаги, покрывающей мои пальцы и ладонь. Мне нравится, какой чертовски мокрой я ее сделал.

Мой член напрягается в джинсах, когда ее крики наполняют мои уши. Она извивается, пытаясь избежать острого удовольствия, но я прижимаю ее к себе так, что она никуда не денется.

Я возвращаю маску на место.

— Такая плохая девочка, кончила на лицо незнакомца. Я ведь могу оказаться кем угодно.

— О боже мой. — Как только ее киска перестает пульсировать вокруг моих пальцев, она отстраняется от меня, тяжело дыша.

Наконец, я вытаскиваю из нее свои мокрые пальцы и встаю. Она все еще держит нож, но теперь рука дрожит.

Джульет указывает им на меня, ее грудь вздымается, а глаза прищурены от похоти и подозрения.

— Кто ты?

Я скажу ей. Со временем. А пока мне нравится наша маленькая игра в таинственность.

— Зови меня Ромео.

Джульет

Зови меня Ромео.

Каким-то образом мужчина в маске узнал мое имя. Он знает, кто я, а я до сих пор понятия не имею, кто он.

На трибунах рядом со мной Сиенна вскакивает и аплодирует. Если не считать группы хихикающих хоккейных заек, мы здесь единственные. Сиенна надела джерси Люка, прежде чем потащить меня с собой на каток, чтобы поболеть за своего парня во время его тренировки. И теперь я застряла в том месте, где мне меньше всего хотелось бы быть, прилагая все усилия, чтобы не смотреть в сторону Трея Ламонта.

Я избегаю его как чумы с тех пор, как он обнаружил камеру в своей спальне. Он никогда не позволит мне забыть об этом. Только не после его маленького представления с моими трусиками.

Тренер «Дьяволов» отправляет их в раздевалку. Слава богу. Как только Люк вернется, я смогу убраться отсюда ко всем чертям.

Сиенна плюхается обратно на сидение, широко улыбаясь.

— Ты видела, как Люк отразил тот удар?

— Если это не был камшот, мне это неинтересно. (Прим.: Камшот – удар/выстрел спермой) — Я выключаю телефон, на экране которого все это время была открыта страница Линдси в социальных сетях. Я каждый день проверяла их с Крейгом, чтобы убедиться, что они все еще собираются сегодня вечером на карнавал. Пятнадцать минут назад она опубликовала фото костюма, который наденет: распутная полицейская.

После сегодняшнего вечера она оценит иронию ситуации.

«Карнавал ужасов» будет наводнен работниками мероприятия в масках, которые будут пугать гостей, размахивая фальшивыми бензопилами и топорами. Аттракционы, сладости, клоуны, музыка и выпивка - что может пойти не так?

Сиенна шлепает меня по руке.

— Тебе лучше не интересоваться его камшотами. Ты пойдешь с нами на вечеринку Sigma Chi?

— Нет. Сегодня вечером только ты и «Дьяволы».

— Почему нет? — В ее голосе звучит удивление. Это первая вечеринка, которую я пропускаю. Обычно это я таскаю ее по братствам и сестринствам, а не наоборот.

— Мне нужно многое изучить. В понедельник важный экзамен.

Сиенна хмурится.

— Ты пропускаешь вечеринку из-за учебы? В пятницу вечером?

— Да, так что скажи Люку, что ему лучше оставаться трезвым сегодня вечером, чтобы он мог присмотреть за тобой.

Она прикусывает губу, как будто раздумывает, стоит ли ей начать уговаривать или оставить все как есть.

— Ты уверена?

— Ага. — Я не упущу эту возможность сегодня вечером. Кто знает, когда у меня появится еще одна.

Когда Люк выходит из раздевалки, Сиенна тянет меня вниз по трибунам. Финна, Дэмиена и Нокса быстро облепляют хоккейные зайки.

Следом за ними неторопливо выходит Трей. У меня перехватывает дыхание, потому что воспоминания о его стонах и вздохах, когда он кончил в мои трусики, наполняют мои уши.

Какая-то блондинка сразу же бросается к нему, и мою шею тут же обжигают горячие мурашки. Она должна убрать от него свои гребаные руки.

— Ты в порядке? — Сиенна хмурит брови.

Я отвожу взгляд от Трея и блондинистой хоккейной зайки. Их не существует.

— Я в порядке. Иди и приведи своего мужчину, чтобы мы могли убраться отсюда к чертовой матери.

Люк уже сияет, когда Сиенна мчится к нему и прыгает в его объятия.

Трей стряхивает с себя хоккейную зайку и проталкивается сквозь всю их хихикающую группу. Его пронзительные зеленые глаза устремлены на меня.

Дерьмо.

Мое сердце бьется сильнее с каждым шагом, который он делает ко мне, пока он не оказывается так близко, что может коснуться моей челюсти большим пальцем.

Он возвышается надо мной, каждый его дюйм твердый и точеный. Как бы мне ни было неприятно это признавать, но он самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала.

Еще одна вещь, которую я в нем ненавижу.

— Привет, сталкер. — Его дерзкая ухмылка приводит в бешенство.

Я скрещиваю руки на груди.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Тебе понравилось видео с камеры, которую ты спрятала в моей комнате?

— Какой камеры? — При воспоминании об этом мои щеки заливает жаром.

— Сначала ты прячешь тарантула в моей постели - кстати, я назвал его Пушистиком, - потом устанавливаешь камеру в моей комнате, чтобы шпионить за мной. Теперь ты приходишь на мои тренировки. — Волчья ухмылка расползается по его невероятно-пухлым губам. — Кое-кто немного одержим.

Я пожимаю плечами и киваю в сторону группы фанаток позади него.

— Должно быть, это была одна из твоих хоккейных заек.

Его ухмылка становится еще шире. Прикидываться дурочкой перед ним бесполезно.

— Похоже, ты одна из моих хоккейных заек. — Он такой дерзкий, такой самоуверенный. Я хочу стереть это самодовольство с его лица. — Ты хочешь быть моей девушкой.

Я усмехаюсь.

— Ни грамма.

Он делает шаг ближе ко мне, и я чувствую тепло его тела: его кровь все еще горячая и бурлит после тренировки.

— Что бы ты сказала, если бы я сказал тебе, что хочу, чтобы ты была моей девушкой?

Мое почерневшее сердце как-то странно вздрагивает.

— Я бы сказала тебе, что ты не по адресу. — Я бросаю взгляд на своих друзей, стоящих позади него, надеясь, что у них не возникнет неправильного представления о нас из-за этого разговора. Из-за того что мы стоим так близко друг к другу, что я могу почувствовать как его дыхание ласкает мою щеку. — Я не встречаюсь ни с кем.