Зачем она снова показалась? И какого черта ей от меня надо?

Джульет дрожит на пассажирском сиденье, несмотря на тепло, веющее из вентиляционных отверстий. Как только я прошептал имя Рэйчел, Джульет вылетела за дверь и крикнула, чтобы эта сука показалась. Но к тому времени она уже давно ушла.

Я забронировал домик в кемпинге, как только он открылся сегодня утром - мы не могли рисковать тем, что Брэндон снова уйдет, особенно не имея ни малейшего представления о том, куда он может направиться в следующий раз. По словам владельца, воду на зиму отключили, но мы можем там остановиться.

С тех пор как мы покинули кампус, между мной и моим маленьким демоном воцарилась необычная тишина. Она не может перестать думать обо всем, что собирается сделать с Рэйчел, а я не могу перестать думать обо всем, что собираюсь сделать с Брэндоном.

О кусках дерьма, которые причинили боль тому, кого мы любим. Мы заставим их страдать так, как они того заслуживают.

Несмотря на дрожащие бедра и стучащие зубы, глаза Джульет пылают синим огнем.

— Мы найдем ее следующей. И заставим ее заплатить. Ей не сойдет с рук то, что она сделала с тобой, Трей. Я обещаю.

— Я знаю. — Я беру ее за руку и целую пальцы, а ее восхитительный янтарный аромат обволакивает мои ноздри. Я бы вдохнул каждый ее дюйм, если бы у нас было время. Когда все закончится - все это, то есть каждый из них будет стерт с лица земли, - это все, что я буду делать. Проведу каждую секунду своей жизни, укутавшись в нее, вдыхая ее, считая своим благословением то, что наконец-то нашел своего идеального маленького демон.

Когда мы наконец добираемся до кемпинга и паркуемся рядом с домиком, забронированным на имя моего отца, я киваю на наряд Джульет.

— Почему всегда белое платье?

Перед тем, как мы покинули кампус, она сняла свои обычные украшения. Странно видеть ее без сережек и пирсинга из белого золота. Татуировка, которую я набил на ее руке, скрыта кружевным рукавом платья, - оно нежное и невинное для такой жесткой и порочной девушки. Я любил бы ее в любом образе, но мне не хватает ее в черном. Это просто маскарадный костюм - не она сама.

— Это был его любимый цвет на мне. — Она высоко поднимает подбородок, и расправляет плечи. Но все еще дрожит. — Когда я убью его, я хочу, чтобы он увидел девушку, которой причинил боль. И я хочу, чтобы он знал, что не он похоронил эту девушку - она боец, и именно она похоронит его.

Несмотря на уверенность в ее тоне, Джульет все еще дрожит, а ее обычно огненно-голубые глаза, круглые и мягкие, прикованы к единственному лучу света, льющегося из одной-единственной занятой хижины.

Впервые я вижу ее такой, какой, должно быть, видел ее он - испуганной, уязвимой девушкой, которую некому защитить.

Горячие слезы щиплют мне глаза, а мои руки сжимают руль достаточно сильно, чтобы оторвать его от приборной панели. Он заставил ее пройти через ад, и она не должна сталкиваться с ним снова. Она заслуживает гораздо большего, чем то дерьмо, через которое ей пришлось пройти.

— Тебе не обязательно проходить через это. — В темноте она молчит. Не уверен, слышит ли она меня вообще или ее мысли витают где-то совсем в другом месте. В том же месте, куда она уходила, когда он причинял ей боль. Когда каждый из них по очереди причинял ей боль. — Ты можешь оставаться в машине, а я разберусь с этим. Отэм гордилась бы тобой за то, что ты зашла так далеко. Она бы поняла.

Джульет делает это не только ради себя - она мстит за девушку, у которой украли жизнь. Она останавливает монстров, чтобы они не вонзили свои когти в новые жертвы.

Джульет медленно поворачивается ко мне лицом, и в ее глазах блестят те же яркие слезы. Ярость вернулась. Вот моя девочка. Мой маленький демон.

— Нет. Мне нужно встретиться с ним лицом к лицу. Ради Отэм и ради себя. — Ее руки сжимаются в кулаки на коленях, когда она возвращает свое внимание к хижине. — Он заставил меня бояться. Так что в свои последние минуты он будет бояться меня.

Джульет

Я умру.

Их по крайней мере четверо, и все они больше и сильнее меня. Все они готовы совершить немыслимое. Они не остановятся, пока не найдут меня и не заставят замолчать навсегда.

Ботинки и кроссовки шуршат по кустарнику, пока мужчины пытаются найти меня в темноте среди деревьев. Темнота - единственное, что помогает мне выжить. Темнота - единственная разница между жизнью и смертью.

Мое сердце колотится все сильнее, когда их шаги и крики приближаются. Они уже в нескольких ярдах от меня.

Воздух здесь свежий, вдали от загрязняющих веществ пригородов и городской жизни. Он пахнет жимолостью и молодой травой. Несправедливо чистый и манящий для места, которое скрывает столько ужасов.

Я отступаю на шаг, и пятка моей босой ноги соскальзывает в мелкий ручеек позади меня, поднимая брызги.

Прохладная вода касается кожи, и у меня перехватывает дыхание - всплеск, без сомнения, достаточно громкий, чтобы они точно узнали, где меня искать.

Не успеваю я ахнуть или закричать, как чья-то рука зажимает мне рот.

Мое сердце замирает.

Но рука не грубая, не липкая и не вонючая. Аромат сладкий, мягкий, как у ванильной свечи.

— Вы что-то слышали? — кричит мужчина.

— Вон там!

Они бы услышали мой вздох или крик. Они бы уже мчались в этом направлении, если бы рука, закрывшая мне рот, опоздала на секунду.

— Все в порядке. — Слышу я шепот в своем ухе.

Женский голос.

Мое сердце вновь начинает биться. Неужели она тоже здесь в плену? Как она выжила?

— Я отвезу тебя в безопасное место. Но ты должна вести себя тихо.

Шаги приближаются, но мы замерли, все еще скрытые в тени. Пока.

— Мы добежим до моей машины, и я отвезу тебя домой. — Ее голос едва слышен, даже несмотря на то, что ее губы находятся в дюйме от моего уха. — Ты должна пообещать, что не будешь кричать. Мы не можем позволить им найти нас.

Она может быть одной из них. Женщина, посланная, чтобы заманить меня обратно в их ловушку.

Но мой единственный выбор - довериться ей. Мой единственный шанс спастись.

Я киваю, и когда женщина убирает руку с моих губ, я держу рот на замке.

Она берет меня за руку и уводит вдоль ручья, ведя нас как можно тише между деревьями и подальше от ищущих меня мужчин, пока мы не выходим за линию деревьев и не возвращаемся на короткую, идеально подстриженную траву. К потрясающему поместью с самыми страшными секретами.

— Беги.

Она все еще не отпускает мою руку, пока мы бежим к машине, ожидающей на пустой дороге. Или это подъездная дорожка? Я не могу сказать. Это место похоже на другой мир.

Я едва замечаю боль, пронзающую мои окровавленные, грязные ноги, когда они шлепают по траве. Но крики не приближаются. Они нас не заметили. Пока.

Женщина распахивает заднюю дверь.

— Свернись калачиком на полу!

Она захлопывает за мной дверь так быстро и беззвучно, как только может, ставит машину на нейтралку и позволяет ей бесшумно скатиться вниз по небольшому уклону, не включая двигатель и фары. Не выдавая нас.

На секунду моя грудь болезненно сжимается. Мы должны вернуться за Отэм. Мы не можем просто оставить ее здесь.

Но сейчас ее уже не спасти.

Когда женщина, наконец, заводит двигатель, машина быстро набирает скорость. Тошнота подкатывает к горлу. Мне хочется блевать, но я не могу испортить замшевый салон после того, как она спасла меня от участи Отэм.

— Теперь безопасно. — Ее голос звучит громче, тепло и успокаивающе. — Ты можешь подняться.

Я перебираюсь на пассажирское сиденье на трясущихся ногах. Они дрожат сильнее, чем после любой тренировки или соревнования.