Несмотря на кровь, хлещущую у меня из носа и руки, и раскалывающую голову боль, я отталкиваю отца от себя. Он падает на спину на пол, захлебываясь собственной кровью.

Я беру осколок стекла, который протягивает мне Джульет.

— Трей. — Мой отец булькает мое имя, когда я прижимаю острие стекла к его горлу.

И режу.

— Это за Джульет. — Еще один ярко-красный порез. Недостаточно глубокий. — Это за меня.

Я поднимаю окровавленный осколок высоко над головой. Его глаза подо мной расширяются.

Наконец-то я вижу страх в глазах моего отца.

Я не буду помнить его как монстра, который причинил мне боль, который убил мою мать, который убил Отэм, который причинил боль женщине, которую я люблю.

Я буду помнить его именно таким.

Я вонзаю осколок ему в горло, оставляя его там, чтобы он задохнулся. Утонул в собственной крови. Страдал в последние мгновения своей жизни.

— Это за мою маму.

Джульет

В кампусе, студенческое сообщество гудит от сплетен и шепотков, а на улице все наслаждаются солнцем в не по сезону теплый осенний полдень.

Мой телефон жужжит от сообщения мамы.

мама

Наш рейс только что приземлился. Скоро увидимся!!!

Хотя я выписалась из больницы только вчера, они прервали свою деловую поездку в Лондон, чтобы побыть со мной. Я не горю желанием делиться с ними всеми подробностями последних нескольких месяцев - по крайней мере, не теми, которые компрометируют меня или Трея - но зная, что мой дьявол рядом, я чувствую, что наберусь смелости пройти через это.

Учитывая все полученные нами ранения, отсутствие защитных ран у отца Трея, выстрелы, произведенные из его пистолета, и единственные отпечатки пальцев на спусковом крючке, принадлежащие ему, полиция поверила в нашу версию о самообороне. Они взяли отрезанные большие пальцы на анализ ДНК и обнаружили тысячи снимков сексуального насилия на различных устройствах Чарльза Ламонта. Теперь они ищут тела пропавших людей, связанных с Чарльзом Ламонтом, но пока не нашли ни одного. Весь университет потрясен тем, что глава спортивного комитета мог совершить нечто столь отвратительное.

— Это родители тебе пишут? — Сиенна кивает на мой телефон. Она загорает на траве рядом со мной, бретельки наших маек спущены, штанины наших шорт едва длиннее нижнего белья, пока мы впитываем как можно больше витамина D, прежде чем наступит зима.

Рядом с ней Люк лежит на спине без футболки, прикрывая глаза рукой. Он уже завидно загорел, и его нагота только подчеркивает это. Но ни один из них не отходил от меня в больнице, а Люк еще и помогал медсестрам укладывать Трея в постель каждый раз, когда тот настаивал на встрече со мной, несмотря на пулевое ранение в руке.

— Ага. Они уже в пути.

— Не могу дождаться встречи с родителями, — говорит Трей, сидя на своем месте под дубом.

Он в джинсах и кожаной куртке, рядом с ним мотоциклетный шлем. Он не готов к тому, что мир увидит остальные его синяки, но он не может скрыть подбитый глаз или разбитый нос.

Его ладонь все еще забинтована, даже несмотря на то, что медсестра в больнице зашила его рану. Мы опустили подробности того, как он получил эту конкретную травму.

С другой стороны от него, Пушистик греется на камне в переносном контейнере, в котором его привез Трей. Финн был единственным, кому хватило смелости позаботиться о нем, пока нас не было.

— Не могу дождаться, когда родители Джульет познакомятся с этой жуткой хренотенью, — говорит Люк. — И с пауком тоже.

Сиенна без особого энтузиазма пинает его пяткой босой ноги.

— Спасибо, что защитил мою лучшую подругу, — говорит она Трею.

— Это она спасла мою задницу, — поправляет он, улыбаясь мне.

Мы спасли друг друга. Меня бы здесь не было без него, а его бы здесь не было без меня. Я не хочу прожить еще хоть день своей жизни без него рядом со мной.

— Прости, что сомневалась в тебе, — говорит Сиенна. — И за то, что допрашивала тебя, пока была пьяна.

— Без проблем.

— Он все равно мне не нравится, — ворчит Люк.

Трей кивает, не пытаясь защищаться. Он знает, что его отцу удалось ненадолго сделать его своим клоном, и он ненавидит эту версию себя так же сильно, как и Люк.

Сиенна сжимает мою руку и понижает голос, чтобы слышала только я.

— Я просто хочу, чтобы моя лучшая подруга была счастлива с мужчиной, который ее достоин.

Я улыбаюсь ей.

— Так и есть, и он именно такой.

— Как думаете, она действительно убила его осколком стекла? — Низкий, знакомый голос заставляет всех нас обернуться.

Приближаются трое «Дьяволов», все в футболках с логотипами своей команды. Никто из них пока не заметил нас, лежащих на солнце.

— Не-а, я слышал, что это был пистолет. Она выстрелила в него раз пять.

— Арахис. — Глубокий, как океан, голос Финна по-прежнему удивляет меня всякий раз, когда я его слышу.

— Что ты имеешь ввиду под «арахисом»? — Спрашивает Нокс. — Типа она убила его арахисом?

— Аллергия на арахис.

— Кто-нибудь говорил вам, что вы трое - кучка сплетников? — Спрашиваю я. — И да, это был осколок стекла.

«Дьяволы», наконец, замечают нас, и на лице Нокса появляется широкая улыбка - он срывает с себя футболку и бросает ее прямо на голову Люку.

Люк протестующе кричит, и бросает ее обратно.

— Она вся в твоем поту и с душком.

Дэмиен снимает футболку и делает то же самое. Он занимает пустое место рядом со мной, и Трей встает, готовый разорвать его пополам.

— Рад, что ты все еще с нами, психопатка.

— Спасибо.

Трей берет контейнер с Пушистиком и неторопливо идет по траве, втискиваясь в небольшое пространство между мной и Дэмиеном, заставляя своего товарища по команде подвинуться. Дэмиен ворчит и отодвигается, когда Трей ставит Пушистика рядом с ним, но Трею все равно - он обнимает меня за талию и притягивает ближе.

Он наклоняет голову к моему уху и проводит пальцем по татуировке, которую он набил у меня на руке.

— Мой маленький демон.

— Твой, — шепчу я.

— И что теперь будет? — Спрашивает Сиенна.

— Я продаю дом, — сообщает ей Трей. Я подавляю дрожь, пробегающую по спине. Надеюсь, мне никогда не придется возвращаться на тот остров. Даже если все монстры, которые бродили по нему, сдохли, призраки остались. — И, похоже, тренер стоит в очереди на пост главы спортивного комитета.

— Где ты собираешься жить?

Он улыбается мне сверху вниз.

— В любой квартире, которую захочет Джульет.

Моя грудь раздувается от предвкушения будущего, в котором мы с Треем будем жить вместе после окончания университета. Впереди нас ждут бесчисленные ночи дикого секса и разврата.

— В пентхаусе, — поправляю я. — Только лучшее для твоей хрупкой маленькой принцессы.

Его ухмылка растягивается от уха до уха.

— Только самое лучшее.

Дэмиен стонет.

— Иесусе. Вы двое теперь почти такие же мерзкие, как эти сводные брат и сестра.

Люк показывает ему средний палец, а Сиенна сужает глаза.

— Мы не сводные брат и сестра.

— Больше нет, — бормочет Дэмиен.

— Заткнись нахуй, Вандербильт. — Лишенный эмоций голос Люка заставляет меня расхохотаться.

Рядом с Люком Нокс шипит сквозь зубы.

— Кто это, черт возьми?

Мимо нас по тротуару спешит девушка. Она уже привлекла внимание Финна, и Дэмиен оживляется, застывая, когда тоже замечает ее.

Платиновые волосы, почти белые, развеваются у нее за спиной. Безупречная алебастровая кожа, чуть сутулые плечи, рукава, натянутые до запястий, и леггинсы, доходящие до туфель, полностью закрывающие ее. Полная противоположность мне.

— Она выглядит знакомой. — Дэмиен рядом со мной практически пускает слюни.

— Вы видели ее в прошлом семестре, идиоты. — Я закатываю глаза. — В столовой.