Край его маски касается моих волос, когда он наклоняется к моему уху.

— Надеюсь, ты сдержишь свое обещание, красотка.

У меня в горле встает комок. Если ты поймаешь меня, то трахнешь. Но он ведь не позволит этому зайти так далеко, правда?

Позволю ли я?

Да, конечно, позволю. Это то, о чем я мечтала с тех пор, как обнаружила, что у меня есть фетиш на маски.

Он тянет меня за косу, в которую я заплела волосы сегодня днем, и рывком поднимает мою голову. Я сжимаю зубы от боли, когда он почти вырывает волосы из моей головы.

— Какого х...

— Вставай. — Продолжая держать меня за волосы, мужчина в маске поднимает меня на ноги.

Как только оказываюсь в вертикальном положении, я бью его локтем в грудь. Он вздрагивает, но его хватка на моих волосах не ослабевает. Он предан делу. Нам запрещено нападать на актеров, но мне все равно. Может, им и разрешено прикасаться к нам, но никто ничего не говорил о том, чтобы толкать нас на землю и почти выдергивать косы из головы.

— Отпусти меня.

— Испугалась, маленький демон? — дразнит он.

Неужели он подслушал разговор с «Дьяволами»? Ему известна моя репутация, и теперь он решил меня напугать? Я ухмыляюсь.

— Ни капельки.

— Какая жалость. — Свободной рукой он убирает выбившуюся прядь темных волос с моей щеки, и все мое тело воспламеняется. — Мне нравится, когда кричат.

Теперь мой пульс грохочет у меня в ушах. Сиенна отчитала бы меня и назвала идиоткой, если бы знала, что я сейчас собираюсь делать с незнакомцем в маске в темноте, но мне все равно. Я не могу вспомнить, когда в последний раз чье-то прикосновение заставляло мое сердце биться чаще, бедра дрожать, а киску гореть от предвкушения.

— Мне нравится, когда меня заставляют кричать.

Не говоря больше ни слова, он подхватывает меня и перекидывает через плечо. Его рука прижимает мои ноги к нему, а юбка опасно задирается, потенциально демонстрируя мои трусики любому, кто может увидеть нас в темноте.

Я колочу кулаками по его спине, хотя мое сердце трепещет от легкости, с которой он несет меня. В предвкушении того, что он запланировал для меня.

— Отпусти меня!

Механические звуки, крики и смех из сарая становятся громче, заглушая мои крики и торопливые шаги мужчины в маске.

— Отпусти меня! — Повторяю я, и как раз в этот момент он это делает.

Он роняет меня, и моя спина сталкивается с острыми сухими травинками стога сена.

— Лучше?

Я задыхаюсь, боль и шок вибрируют во мне, когда пыльный, землистый запах наполняет мой нос.

— Ублюдок!

Он наваливается на меня прежде, чем я успеваю вымолвить хоть слово, и еще сильнее вжимает меня в сено, острые травинки которого впиваются в кожу головы и тонкий топ.

Я изо всех сил толкаю его в грудь: ткань гладкая и неожиданно мягкая на твердых, теплых мышцах под ней. Он не двигается с места. Я - жужжащая муха, которую он даже не замечает, когда его внимание переключается на мои порванные колготки.

Его рука медленно скользит вверх по моему бедру, кончики его пальцев цепляются за нейлоновые нити, и с каждым сантиметром я задерживаю дыхание. Все мое тело горит от легкого прикосновения его кожи к моей, от давления, чуть большего, чем легкий поцелуй.

Он не останавливается, пока не достигает края моей юбки, и мое сердце начинает бешено колотится.

Это происходит на самом деле. И совсем не так, как я ожидала, пройдет сегодняшний вечер. Я толкаю его в грудь в последний раз, собрав остатки сил.

— Отвали от меня.

— Нет.

От одного этого слова кислота закипает в моем желудке. Это так чертовски глупо. Я не знаю этого парня. Я даже не смогу указать на него при опознании. Он может сделать со мной что угодно сейчас и остаться безнаказанным.

Когда он заговаривает снова, я почти слышу улыбку, скрывающуюся за его словами.

— Теперь ты боишься?

ДА. Теперь я до смерти напугана.

Но это не заставляет меня продолжать бороться с ним или убегать. Я хочу, чтобы он продолжал.

Мои ладони перемещаются с его груди на плечи, притягивая его ближе, а затем я шепчу:

— Да.

— Хорошо. — Его голос понижается, становится низким и серьезным. Дразнящие, веселые нотки исчезли из его тона.

Он задирает мою юбку, обнажая тонкие черные трусики под ней. Гортанный стон, который он издает под маской, заставляет меня задрожать. Первобытный, животный. Он полностью потерял самоконтроль. Мы оба потеряли. Мы больше не актер и его жертва. Мы - мужчина в маске и его маленький демон, собирающиеся потрахаться на стогу сена в темноте, где любой посетитель «Парка Ужасов» может наткнуться на нас.

Я прикусываю губу. Нам нужно поторопиться. Я не хочу, чтобы кто-нибудь нам помешал.

Я впиваюсь ногтями в его плечи, обхватываю ногами его спину и притягиваю ближе. Его эрекция врезается в мои трусики, и я вскрикиваю. Я не пытаюсь сдерживаться. Никто не услышит нас из-за хаоса звуков в сарае.

— Твою мать. — Стонет он, потираясь своим членом о меня, и трение его брюк о мои трусики посылает электрические разряды удовольствия по всему телу.

— О боже мой! — Я крепче обхватываю его ногами, цепляясь за него, как за спасательный круг, в то время как он продолжает вжиматься в меня. — Это так чертовски приятно. Не останавливайся.

Его неоново-красная маска нависает надо мной, а мышцы проступают под рукавами из полиэстера, когда он начинает совершать поступательные движения. Он даже не трахает меня, но трение его о мой клитор сводит меня с ума. Мои трусики насквозь промокли, так как при каждом толчке ткань впитывают влагу, проступившую между ног.

Он усмехается, глядя, как я извиваюсь под ним, и снова превращается в самоуверенного мужчину в маске, который ни на секунду не сомневается, что может заставить своего маленького демона кричать.

— Как далеко ты собираешься разрешить мне зайти?

Я сжимаю эти восхитительные выпуклости на его руках, и его мышцы напрягаются в ответ под моими ладонями. Я хочу сорвать с него рубашку, впиться ногтями и оставить шрамы по всей его коже, пока он будет трахать меня на стоге сена.

— Это одна из моих фантазий. Что меня будет преследовать и трахнет мужчина в маске в темноте.

— Да? — С усмешкой произносит он, чуть наклонив голову в маске. Один его голос почти заставляет меня растаять. Низкий и бархатистый, словно растопленный шоколад. — А какие еще есть фантазии?

— Я хочу, чтобы в тот момент, когда я буду спать - меня трахнули, — выдыхаю я. Меня не волнует, узнает ли он о моих самых темных, развратных желаниях. Я больше никогда его не увижу. Кого волнует, что незнакомец знает или думает обо мне. — Я хочу, чтобы мне угрожали ножом и взяли против моей воли. Чтобы меня порезали, а потом слизали кровь с моей кожи.

Я никогда раньше не признавалась в этом вслух. Никому. Маркус был первым, кому я рассказала о желании попробовать игру с дыханием, о желании приходить в сознание и терять его во время секса, и посмотрите, чем это обернулось. Это было прекрасно, даже приятно, но после того, как я переспала с ним несколько раз, то поняла, что он делал это не для меня. Он был неопытным парнем из братства, который не знал, как обращаться с такой девушкой, как я.

Но сейчас у меня такое ощущение, что мужчина в маске, который трется об меня своим членом, точно знал бы, как меня трахнуть. Знал бы, как заставить меня кончать и кричать, и заставил бы возвращаться за добавкой.

По какой-то причине он перестает вжиматься в меня и наклоняется. Хотя я не вижу, как он сверлит меня взглядом, по пальцам ног все равно пробегает восхитительная дрожь.

— Значит, ты - та самая.

Теперь я в полном замешательстве.

— Та самая?

— Та, кого я искал.

Мое сердце подскакивает к горлу, пока он снова не толкает бедра вперед, его напряженные мышцы врезаются в мою грудную клетку так, что моя голова откидывается назад, а из горла вырывается стон. Удовольствие разливается по каждой вене, достигая точки кипения. Не может быть, чтобы я уже собиралась кончить. Не может быть. Невозможно.