Под моими ботинками хрустят листья и ветки, а темнота значительно затрудняет навигацию. Я не могу бежать по протоптанным дорожкам - это сделает меня легкой добычей. Я не настолько глупа, и он уже должен был понять, что я не буду легкой добычей.
Смесь уверенности и высокомерия наполняет мою грудь. Я исчезну в ночи, как призрак, а он останется гадать, как, черт возьми, я так легко от него ускользнула. Хотела бы я быть мухой на стене и увидеть ошеломленное выражение его лица, когда он поймет, что я исчезла, и снимет маску.
За исключением того, что я не хочу видеть лицо под маской. Мне нравится таинственность.
Луч лунного света пробивается сквозь верхушки деревьев, и я позволяю ему вести меня между деревьями, пока передо мной не появляется темная фигура.
Каждый мускул в моем теле перестает двигаться. Дыхание задерживается в легких, и каждая клеточка замирает.
Это не может быть он. Как? Как, черт возьми, ему удалось обогнать меня? Предугадать, куда я направляюсь?
— Оставь меня в покое. — Впервые с тех пор, как он встретил меня, в моем голосе слышится дрожь.
Я действительно боюсь его - не из-за того, что он может со мной сделать, а из-за того, насколько хорошо он, кажется, уже знает меня.
Это самое тревожное в нем.
Я успеваю отступить всего на шаг, прежде чем он набрасывается на меня и прижимает к дереву. Мой позвоночник ударяется о кору, и я вскрикиваю от боли.
Положив сильные руки мне на плечи, он удерживает меня, полностью прижимаясь своим телом к моему, чтобы я не могла поднять колено и снова травмировать его яйца. Его тепло согревает мою замерзшую кожу, соски напрягаются под тонким лифчиком, но не от прохладного ночного воздуха. Его твердый торс, прижатый к моему, настолько восхитителен, что у меня текут слюнки.
Господи, Джульет. Соберись, мать твою.
Невероятно низким голосом мужчина в маске бормочет:
— Мы не успели закончить то, что начали.
— И не закончим, — мурлыкаю я. — Прикоснешься ко мне где-нибудь еще, и я тебя кастрирую.
От его короткого смешка моя киска плавится.
— Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь, демон.
Его дурацкое гребаное прозвище для меня не должно заставлять бабочек порхать в моем животе. Я всегда знала, что со мной что-то не так - на самом деле, многое, - но с тех пор, как этот мужчина в маске ворвался в мою жизнь, я начала остро осознавать, насколько я по-настоящему облажалась.
Из кармана он достает нож и соблазнительным движением пальцев раскрывает лезвие. Оно сверкает в лунном свете, и твердый комок застревает у меня в горле.
Я хочу, чтобы мне угрожали ножом и взяли против моей воли. Чтобы меня порезали, а потом слизали кровь с моей кожи.
Что, черт возьми, заставило меня сказать ему это? Это были всего лишь мои самые больные, мрачные фантазии - ничто из этого не должно было стать реальностью.
Но именно для этого он здесь. Чтобы воплотить мои фантазии в реальность.
Что б. Меня.
Какая же я идиотка. Если бы Сиенна знала, где я сейчас нахожусь, и в какие неприятности вляпалась...
Черт, Сиенна. Я сказала ей, что буду в общежитии через десять минут. Она пошлет всю команду охраны кампуса, чтобы найти меня. Может, это и к лучшему. Они прогонят моего мужчину в маске с территории кампуса и не дадут ему вернуться.
Вот только он уже стал моим мужчиной в маске, и не важно, насколько это сводит меня с ума, я не хочу, чтобы он уходил.
Я хочу выяснить, что он приготовил для меня в этом лесу.
Наклонив голову, мужчина в маске прижимает лезвие ножа к моему горлу. Оно дергается, когда я не могу проглотить твердый комок, застрявший в нем. Блядь, блядь, блядь…
— Тебе лучше не убивать меня.
— Или что? Ты будешь преследовать меня?
— Да. Я буду преследовать тебя так часто, что ты пожалеешь, что встретил меня. — Я превращу его жизнь кошмар из могилы. Смерть не остановит меня.
— Не волнуйся, демон. — Держу пари, что под его маской скрывается дерзкая ухмылка. — Я не собираюсь тебя убивать. В этом нет ничего интересного. Я хочу поиграть с тобой, и наша игра только началась. На колени.
Мое сердце колотится о грудную клетку.
— Забудь об этом...
— На колени, красотка. — Его суровый приказ подчеркивается прикосновением лезвия к моей коже.
Я морщусь от пореза, и крошечная струйка крови стекает по моей шее. Этот парень чертовски болен. Извращенец, ебанутый на всю голову.
Воплощенный кошмар.
Я опускаюсь на колени. Твердая земля впивается в мою обнаженную кожу, и холод проникает в каждую вену. Он не убирает лезвие от моего горла, и я вынуждена запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх, чтобы он случайно не порезал меня глубже. А может и не случайно.
Когда я поделилась с ним своими самыми развратными фантазиями, я подумала, что он сбежит, как и все остальные. Что он поймет, что я слишком ненормальная для него. Что я слишком большая психопатка, и он не сможет со мной справиться. Так что, может, я встретила свою пару.
И теперь я в полной заднице.
— Хорошая девочка, — мурлычет он.
— Пошел ты. — Мне плевать, что он приставил ко мне нож. Я не собираюсь сдаваться без боя, даже если могу бороться только словами.
Одна его рука тянется к молнии, и он расстегивает ее. О боже.
— Если ты используешь свои зубы, я использую свой нож.
Он уже сказал, что не убьет меня, но, если я укушу его, он может причинить мне боль. Или передумать. Оставить мое тело в лесу разлагаться, пока меня не найдут. Насколько я знаю, ему вполне могут нравиться трупы.
Может, если я укушу его за член достаточно сильно, то смогу сбежать, пока он будет корчиться в агонии. Конечно, почти откусить его будет больнее, чем ударить коленом в пах...
Он прижимает нож к моей шее, остро напоминая об угрозе.
— Перестань думать об этом.
— Перестань читать мои мысли, — выплевываю я. — Это пугает.
Его смех - это что-то из фильма ужасов, он обволакивает мои уши и сворачивает их в трубочку. Я буду слышать этот смех в своих кошмарах. Или, может быть, в своих эротических снах.
— Ты даже не представляешь, насколько пугающим все это может стать.
Несмотря на смесь страха и адреналина, бурлящую в моих венах, несмотря на то, что каждая разумная клеточка мозга и инстинкт самосохранения говорят мне бежать, убираться к черту подальше от этого мужчины в маске так быстро, как я только могу... Часть меня хочет узнать, какой он на вкус. Часть меня хочет, чтобы это произошло, и эта часть меня побеждает.
— Вытащи мой член.
По его восхитительному, страстному приказу мои руки сжимаются в кулаки.
— Ты пожалеешь об этом. Ты даже не представляешь, насколько я могу быть пугающей.
Он понятия не имеет, на что я способна. Он бы наложил в штаны, если бы знал. Если он заставит меня отсосать ему, угрожая ножом, я отомщу. Карма - сука, но я монстр.
Мужчина в маске хватает мою руку и кладет ее на твердый выступ своего члена под джинсами.
— Не могу дождаться, когда узнаю. А теперь вытащи мой член, красотка. Я больше не буду вежливо просить.
— А ты и не просил вежливо, — ворчу я, но, почувствовав прикосновение лезвия к своему горлу, тянусь к его боксерам, скользя по гладкой коже...
Господи. Он не поместится у меня во рту. Или где-либо еще.
Я обхватываю рукой головку и поглаживаю его твердый член, освобождая его от боксеров. Каждый твердый дюйм обтянут бархатистой гладкой кожей, мягкой и твердой одновременно. Манящей и пугающей.
Он стонет, когда я провожу пальцами вниз, его длина подергивается в моей руке и это напоминает мне о той ночи в «Парке Ужасов», когда его член ударился о мою киску, и я чуть не воспламенилась. Откуда парк взял этого ненормального психопата?
— Хорошая девочка.
Я скриплю зубами.
— Нет. Это называется «сделать все, что нужно, чтобы выжить в лесу, когда в руках у безумного социопата нож».
