— Я знаю, что ты безумно увлечена Треем Ламонтом, но тебе нужно держаться от него подальше, — предупреждает меня Сиенна. — Он опасен, и, возможно, тебе это нравится в фильмах, но в реальной жизни все по-другому. Ты достойна того, кто действительно сможет любить тебя так, как ты того заслуживаешь.

Я фыркаю. Сиенна - моя лучшая подруга, но она не понимает всей глубины моей испорченности. Она думает, что только потому, что она нашла любовь, я тоже должна ее хотеть. Любовь - что бы это, блядь, ни было - последнее, что я ищу.

— Так, как я заслуживаю, или так, как я хочу? Потому что это две совершенно разные вещи.

— Нет, это не так. Ты хочешь быть с тем, кто будет относиться к тебе так, будто ты - единственный человек в мире, который ему не безразличен. Ты хочешь быть с тем, кто почти одержим тобой и готов на все ради тебя. Кто готов на все, чтобы сделать тебя счастливой. Это то, чего ты заслуживаешь.

Я кручу кольцо со змеей на пальце. Черт, может быть, моя лучшая подруга знает меня лучше, чем я думала. Я хочу мужчину, который будет полностью и безоговорочно увлечен мной. Одержимого, не способного думать ни о чем другом, готового калечить и убивать ради меня.

— Не беспокойся о Трее Ламонте. — Я ободряюще улыбаюсь своей лучшей подруге. — Или о любом другом парне, если уж на то пошло. Я даю обет целомудрия.

— На какой срок?

— Целый месяц. Минимум на неделю.

Сиенна смеется, качая головой.

Ни один мужчина никогда не справится со мной. Ни один мужчина не сможет полюбить мои самые темные уголки. А если бы хоть один осмелился заглянуть за занавес, он бы с криком убежал. Как и должно быть. Каждый раз, когда Дэмиен или Нокс называют меня психопаткой, они напоминают мне, что мое сердце, моя душа слишком черны и изломаны, чтобы кто-то мог принять или понять меня, не говоря уже о любви.

К счастью, мне это дерьмо не нужно. Мне просто нужно, чтобы меня трахнули.

— Но неужели будет так плохо, если я его трахну?

У Сиенны отвисает челюсть.

— Да! Он не в себе, Джульет.

Я не могу лгать - Трей самый великолепный мужчина, которого я когда-либо встречала. Каштановые волосы, ниспадающие чуть выше бровей, пронзительные зеленые глаза, которые прожигают меня насквозь, аппетитные мышцы на руках и спине, острый подбородок, царственный нос, выдающиеся скулы и дьявольская ухмылка на полных, убийственных губах. Но, возможно, за внешностью избалованного, титулованного, склонного к насилию богатого мальчика нет ничего более глубокого. Возможно, он не сумасшедший - возможно, он просто взрослый мужчина, который закатывает истерики. Не стоит моего времени даже, чтобы потрахаться.

Брэндон берет меня с собой в путешествие. В моей голове он теперь Брэндон, а не мистер Уильямс. Не тренер. На днях я поскользнулась на тренировке, и несколько девушек удивленно посмотрели на меня.

Сбегать тайком стало моей ежедневной привычкой еще несколько месяцев назад. Мои родители понятия не имеют, что я не сплю в своей комнате почти каждую ночь. Да и откуда им знать? Они либо посещают поздние деловые ужины, либо рано ложатся из-за утренних встреч, либо находятся в командировках за границей. Их карьеры только начинают набирать обороты после многих лет борьбы за то, чтобы сводить концы с концами, а мне пятнадцать. Мне не нужна ни нянька, ни родители. Конечно, я уже могу позаботиться о себе сама.

Все в порядке. Брэндон заботится обо мне.

Однако в последнее время он стал другим. Странно отстраненным. Он уже не прикасается ко мне украдкой во время разминки, не задерживается возле раздевалки и не затаскивает меня в свой кабинет так часто, как раньше.

Паранойя сжимала мое сердце, пока он не поймал меня перед последним уроком с широкой улыбкой и не сказал, чтобы я встретилась с ним у входа сегодня в десять, потому что у него запланирована особая поездка для нас.

Когда он сказал “нас”, я подумала, что он имел в виду только нас двоих.

Но когда он открывает заднюю дверь со стороны пассажира, на заднем сиденье оказывается еще одна девушка.

У меня внутри вспыхивает ревность. Какого черта она здесь делает? Почему она такая чертовски красивая? Мягкие рыжеватые волосы, ниспадающие свободными волнами до талии, россыпь веснушек на щеках и брови идеальной формы, которые ей не нужно выщипывать или рисовать. Она идеальна, и я ненавижу ее.

Я поворачиваюсь к Брэндону.

— Кто она, черт возьми, такая?

Он легко улыбается.

— Новая подруга.

— Просто подруга?

Хотя его улыбка обычно успокаивает меня, сейчас в ней есть намек на снисходительность. Он понижает голос.

— Конечно. Ты же знаешь, что ты моя особенная девочка.

По глупости, облегчение наполняет мою грудь.

— Хорошо.

— Теперь мы можем ехать? — Его тон мягок, но звучит утверждающе. Как и каждый раз, когда он указывает мне, куда девать руки.

— Наверное. — Я сажусь на заднее сиденье, в нос ударяет знакомый запах сосны из ароматизатора, и он закрывает дверь.

Девушка рядом со мной молчит. Она похожа на испуганного котенка. Напряженная, с широко раскрытыми глазами и нервная. Большинство людей не боятся меня настолько. По крайней мере, не сразу.

— Привет. Я Джульет.

— Отэм, — бормочет она так тихо, что я почти не слышу ее.

Когда Брэндон садится за руль и заводит двигатель, я спрашиваю:

— Откуда вы двое знаете друг друга?

— Друзья семьи.

Отэм вздрагивает. Он лжет? Но она не возражает.

— Куда, черт возьми, мы вообще едем?

Брэндон усмехается, а фары освещают нам темную дорогу.

— Это сюрприз, помнишь?

— Через сколько мы туда доберемся?

Он бросает взгляд в зеркало заднего вида на Отэм.

— Она невозможна, правда?

Я складываю руки на груди: мне не нравится, что он делает меня лишней.

— Я восхитительна.

— Да, — легко соглашается он. — Знаешь, вы обе первокурсницы.

— Да? — Я переключаю внимание на Отэм и спрашиваю о ее занятиях.

Она отвечает односложно, но хотя бы разговаривает. Я рассказываю о занятиях и софтболе, и Отэм немного расслабляется, становясь спокойнее, когда говорит о своей собаке и младшем брате.

К тому времени, когда часы на приборной панели Брэндона показывают начало двенадцатого, мы обе зеваем.

— Когда мы уже будем на месте?

— Как насчет того, чтобы вы двое вздремнули? Тогда мы уже будем на месте, когда вы проснетесь.

Я закатываю глаза. Мне пятнадцать, почти шестнадцать, но иногда Брэндон разговаривает со мной как с ребенком.

В конце концов, мы обе засыпаем. Последнее, что я помню, - это грохот шин по длинному мосту, проходящему над чернильной водой, прежде чем я снова погружаюсь в сон.

Возможно, установка камеры в спальне самого большого психа хоккейной команды «Дьяволы университета Даймонд» делает меня идиоткой.

Я предупреждала Трея Ламонта, чтобы он не связывался со мной, иначе я обрушу на него адский дождь.

Сделай это.

Он поймет, что лучше не дразнить меня. Он сам во всем виноват.

Хотя каждая рациональная клетка моего мозга говорит мне бросить все и избегать этого богатого титулованного мальчика, я хочу изучить его так, как изучаю серийных убийц на своих занятиях по психологии и, признаться, в свободное время тоже. Почему он причинил боль Уэсу и Вайолет? Зачем он устроил спектакль из своей попытки убийства на глазах у многочисленных свидетелей? Конечно, он достаточно умен, чтобы не быть таким неаккуратным.