«Строки поэтов столбиком…» Строки поэтов столбиком На непорочной странице, — Черным линейным домиком, Выстроены таблицей. Эту таблицу символов Не прочитает прохожий, Авторских сложных вымыслов Он не почувствует кожей — Слово души истерзанной, Как и живой подстрочник, На лоскуты порезаны Нервы стихов клубочных. А где же ДА
Тревожное НЕТ громче неслышного ДА, Бесконечное НЕТ – под дых нежданный удар, Отрезающее НЕТ – полнейший кошмар. Дорога бессмысленная в никуда, — По застывшим улицам пустующим, Где каждый дом в костюме привидения, И в голове полнейшее затмение. Плетусь одна по улицам тоскующим, Из-под ботинок НЕТ летит зловещее. Тормозящее НЕТ забило робкое ДА. НЕТ – надоедливо гудит по проводам. В засаде, что ли, ДА сидит робеющее? Изнаночная сторона Изнаночная сторона роднее стала и дороже Пушистой глади лицевой. Смешенье обостренных чувств я на листе изображаю, В пространство капнув густо грусть, в себе ее не замечая, Оттенок красный с синевой размазываю вдохновенно, — Изнаночная сторона цвета меняет ежедневно. То белый страшно мне марать оттенком сажи прогоревшей, То умбру вмазываю в лист, где сажа как кусочек мела — Эмоций, давящих на грудь, расстроенною непогодой… Я – часть осеннего листа, какой-то смешанной породы. Изнаночная сторона – червяк изменчивого чувства Привычней стала для меня, и строясь в столбики по пунктам, — Из пар рассорившихся чувств, не находя своей опоры, Меня приводит в дисбаланс, копая смысла сгнивший корень. Уведите музу Кена Если вас кусают мысли – в голову, за грудь и ниже, Вы налейте им водички – в смысле, водочки рюмашку. И натрите грудь и шею, может, где еще пониже — Не жалейте! – Внутрь пять капель из горла́ дежурной фляжки, — С чувством, с толком, с расстановкой под музы́ку Кена Хенсли Грусть противную гоните – вон подальше из жилища, И бегите в зал концертный к музыканту Кену Хенсли, — Там от уха и до сердца будет чувствам вашим пища. Вы с кумиром веселитесь, чтобы мысли не кусали — Ни за грудь, ни где пониже, – дайте вволю им попрыгать! Дурь всю нервную стряхните, растопчите в том же зале И свободой поэтичной насладитесь аж до визга. Музу Кена уведите из-под носа на концерте — И кормите шоколадом из запасников трофейных, С чаем, кофе или виски – главное, чтоб только вместе, — Днем ли, ночью беспризорной говорите откровенно… И портрет ее пишите на коленях, на ладонях, На обоях, на холсте, – приукрасьте Музу Кена, Чтоб она была довольна – полулежа и на троне. И чуть-чуть для диалога – накатите Музе лени — И испейте время встречи, Муза – ваша, а не Кена! Пианист Невысокого роста, весь в концертном костюме, Пианист вдохновенно парил над роялем, Только руки его, подчиняясь «Ноктюрну», До-минорные чувства Шопена играли, И Бетховена страсть, и Прокофьева мистику… Пианист в состоянье восторга, в неистовстве, Изнасиловал клавиши музыкой выкрика — На пределе экстаза с улыбкою гипсовой. Завороженный зал, упиваяся музыкой — Замолчал-не дышал, а глаза – на затылке… Видно, так романтичней и слушать, и чувствовать, Представляя рисунок абстрактной картинки. Поэт В зеркальном отраженье света Иосиф Бродский с сигаретой Задумчиво пускает кольца. Внутри его борьба с собою. И пепел падает на пальцы, Не знавшие взрывных оваций, А лишь обкусанные ручки, Листы шуршащие и книги. И это главное богатство — Его родное тунеядство, Учило и давало силы. И мысли стаей прилетали, И образы слагались в строки… От них бегут по нервам токи, Меня пронизывают счастьем. Хоть лично с ним не повстречалась. Я список Бродского читаю, Его несдержанно вкушаю, И запиваю горьким чаем, И дым отчаянья глотаю. «…» Мои нелепые неточности Запудрили дурную голову. Слова наружу рвутся толпами. Расставить в строчки их по возрасту — Увы, никак не получается. И к полу гнут тупые крайности, — Носками грязными разбросаны, В мой в дом простецкий принесенные — Давным-давно, кидая импульсы. И я, борьбою Закаленная, — Прислушиваюсь к звукам встроенным, — Мыслёй своей — приговоренная. Одиночество
Одиночество, как пророчество — Отвертеться никак не получится. Одиночество – Ваше Высочество! — Непонятной, негибкой структуры. Одиночества всплески – из творчества Необузданных мыслей кричащих, Нахлобученных шапкой разношенной На размер головы – постоянный. |
