Осень в холодильнике Свежая зелень срезана – зарезана, Но не на смерть. И спрятана в холодильник. По ней звонит будильник – время уходит Свежести. Ветки зелени сдавлены жизнью ветхой, Стопкой глаженого белья в целлофане. Осень ложится с ними рядом и нежно Тиранит. Осень, коснувшись рукой увядшей – старой, Тянет соки сочной зелени на себя. Хочет прожить хоть один день без слабости — Дряхлости. Осень замерзшая на столе в петрушке, Осень – бедная, несчастная старушка. В чем держится ее душа прозрачная, — Не знаю. Я чувствую присутствие Осени во всем, Даже в себе. Хочется слушать и молчать Глядя на долгую жизнь со стороны И прямо. Осень гнездится в моем холодильнике — В банках с вареньем, в засолках и в инее Холода морозилки, даже в бутылке — Не с маслом, А в купленной в августе бутылке вина, Осень – жива. Гроза, как сто чертей и леший…
Я видела грозу в горах — Она как сто чертей и леший, Нависла гроздьями дождя, Ей подвывал клыкастый ветер, И листья нежные срывал — Весны нахохлившейся, сочной. Грозища вывела меня Из равновесия мазочков, — На белом выцветшем холсте. Бросала краску я из тубы. Ах, я конечно не в себе, И сто чертей со мною дружат! И небо рвется вдоль по швам, Распарывая зелень в клочья, И на душе, протертой в хлам, Осадок мыслей днем и ночью. Оборвыш-ветер – по горам, И сполохи грозищи лютой Стреляют пулями дождя, Застав меня на перепутье. А сто чертей и главный черт, Разгневавшись и обезумев, Разинув ненасытный рот, — Глотают с аппетитом будни. Строкою в столбик В кофемолке событий слова перетертые Заварились стихами – строчкою столбиком, Нет гороха в кастрюле, хоть я огорошена Безразличием будней под сереньким зонтиком. Я шагаю, сминая травинки кудрявые, Удивляюсь неведенью дня запоздалого, Переменам внутри, парадоксам постскриптума. Пью горчайший я кофе Двора Постоялого. Неизменно поддавшись ненасытному чувству, Увлекаюсь постройкою строчек размеренных, Размещая их столбиком ровным задумчиво, Становясь с каждым словом в себе неуверенной. Анел – не ангел Анел – Лена, совсем не ангел. Этот Анел выпьет все соки разом, Если не поимеет того, что хочет. А хочет иметь все – и сразу: Джинсы оранжевые и мягкие, Батник цвета сиреневой орхидеи, Плюс кроссовки ярко-зеленые И шнурки подсолнухово-желтые, И носки – безумно апельсиновые. – Нел, ну, и запросы у тебя! – Нормальные! – Кто бы спорил, а я никогда. – Ну, тогда давай еще ковер купим, На котором, ну, сам понимаешь — Так приятно поваляться, – ага!?. Параллели жизни Параллель километров – перекосами судеб — Перекрестки, развилки… Возвращенья не будет. Перспектива размыта в непонятном пейзаже. И какой-то храбрец на нечищенном пляже — Что-то роет опять… Под окном у судьбы, набивая мозоли. Ищет страшный секрет, позабыв о пароле, Логин вычеркнул сам, разрываясь на части Между прошлым большим и коротеньким счастьем, Яму роя себе… В полный рост высоты с шириною аршинной, Чтоб хватило на жизнь… Не дойти до вершины. Вновь смывает песок разъяренной волною, Зря потрачена жизнь – я опять за кормою Обозленной судьбы. Плаксивый июль Июльская осень слезами по стеклам — Косыми, прямыми и в крапинку линий — Стучится, скребется по нервам тревожно, Забыв, что цвет неба безоблачно-синий В июле, раскрашенном желтою краской С вкраплением фуксий, ромашек и лилий, Раскормленных тел с олимпийским загаром, В коротеньких юбках и шортах без стиля. Плаксивый июль под воздействием бури Внутри клокотавшей отчаяньем мерзким… На старой гитаре оборваны струны, И я задыхаюсь желанием дерзким: Иметь все и сразу, сейчас непременно… И день-бесконечность отравлен и с дурью — За мной по пятам нештрихованной тенью, Клоками, обрывками, серой глазурью Меня прибивает к сидению кресла. Подняться пытаюсь и падаю снова Течет под дождем моя ржавая крыша Давленье упало и я нездорова. Мозги залатать и себя переделать Ни много, ни мало – семь жизней мучений, По лезвию бритвы все дни и недели. Прогноз обещает – дожди возмущений. |
