Сегодня аллергия удалась Сегодня аллергия удалась И я чихал на все, что было лишним, А плющ в саду, мешая белым вишням, Увял совсем, и ягода зажглась. Прозрачней воздух, яростнее свет, Как не бывало раньше, знаю, будет. Косые листья, сорванные с лет, Минута ждет и, дожидаясь, удит. Идет рыбалка, изредка клюет, На стол встают те части из мозаик, Которые в нечаянный уют Приводят саек, Арктические ветры, корабли И полыньи, что плещутся за бортом. А за окном на вишнях снегири, Как маяки когортам. Поставь ты хоть немного зарядиться
«Поставь ты хоть немного зарядиться Телефон, разряженный с мороза». Раскрасневшиеся щеки – он за тридцать, И тебя одолевает проза. Быть поэтом в доме забугорном Или в «сорока» пятиэтажки? Голосил бы ты анапест горном, А позднее вышивал в шарашке… Я сажусь, безвременьем остужен, Согревая телом батарею. Кабы не был ты кому-то нужен, То б не пахла кухня карамелью И не заряжались телефоны Из несуществующей подсети. Дочитают книгу миллионы Не поняв и четверти из трети. Телефон немного зарядился, Лед сковал от истины оправы. Я тобой единственной гордился, А с другой… неправый был, Неправый. Moulin Rouge Как два актера в Мулен Руж, Как тот поэт и куртизанка. В немом кино попкорн, и душ У водостоков замка. Немой ответ на твой приказ — Невольный уголок усмешки, И недовыстроен каркас Измены, верности и слежки. Влитая жизнь в руно забот О кошельке, о паре, прочем. Блестит испариной мой рот, А твой – стихами заколочен. Склонила голову ко мне Склонила голову ко мне И подошла помолодиться. До боли женщина, но не… — Пожалуй, птица. Не «жар-…», конечно, и не зной — В глазницах – холод. «Ну что, приятель старый мой, Опять немолод? Опять грустишь (о чем, о ком?), Не залит краской. И бело-лунным колпаком Черпаешь сказку. Присяду близко и уйду, Махнув руками». До боли женщина и дум Лоскутных камень. Окраины Ты не знаешь, где ты потеряешь И зачем негаданно найдешь. Левым ухом слышу – уезжаешь, Правым мозгом думаю, что врешь. Левая рука стирает буквы, Правая выводит скрип-слова: Мир по Галилею (плоский, круглый?) Движется окраинами зла. Что мне человечья разделенность? В сумме расходящихся лучей, Как не отгоревшая влюбленность, Я один, а стало быть, ничей. Глина Всю разницу почувствовал в кармане, Закинув руку под чужой пиджак. В моей засевшей за подкорку ране Вопросы «где?», «зачем?» и «как?» Не застоялись, но переродились, И каждой черточке уже потерян счет. А чем они, они-то чем гордились? В кармане лишь бухгалтерский учет. В моем же – грязь – размокнувшая глина, И что захочешь из нее лепи. И если смерть – лишь гул и треск камина, То жизнь – тончайшая моторика руки. Координаты В Москве уютно, как в Таджикистане, Ну разве только пальмы не растут. И ты не видишь дна в своем стакане, Что на восточной долготе минут: 2 х 37 – дубляж подобен дроби, Одиннадцать пятерок – синий лед. Старик стоит, стоит в зеленой робе, Над головой взлетает самолет, Огни, салют… – не так, как в сорок пятом! На северной холодной широте Он был героем, мужем и солдатом. А ты в сети с патриотичным матом Сдаешь Славянск «какой-то гопоте». Осень-псевдоним Под ногами хрустит, как чипсы, Опавшая прель, и листва Последним покровом ложится На вечно сырые дрова. Наземный фонарик мигает, Компания гопников пьет. Никто не поймет, не узнает, Кто в домике старом живет. Заходит в осенние чащи И с порохом курит мундштук. Быть может, ненастоящий… В закрытые ставенки: «тук!», Калиточкой крашеной: «скрип» — Смешная ветра игра. А между поваленных лип Растет временная дыра. И ты, попадая в нее, Выходишь немного другим. В заброшенном доме твоем Пугающий ждет псевдоним. Клубится под сумерки щель И встреча миров не сладка, Как та придорожная прель И призрачный свет с потолка. |
