Зеленая фея Cобираю зверобой и мяту, Подорожник, клевер, иван-чай. У соседа вид совсем помятый — Перебрал намедни невзначай. На полыни делает настойку. В той настойке – вещество туйон. Если на ногах стоит нестойко, На мопеде едет на район. Красный светофор ему – зеленый. Довезет ли пацанам презент? Не какой-то самогон паленый — Аристократический абсент. Жизнь, картина маслом
Белоснежный, голубой, розовый, вишневый, Ярко-рыжий, золотой, синий, бирюзовый, Хаки, бледно-ледяной, красно-помидорный, Бурый, пепельный, седой, черный… черный… черный… Спектральное Каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Каждый чиновник желает жрать устриц и пармезан. Каждый дурак, поднявший крик, может сойти за вождя. Каждый живущий верить привык в радугу после дождя. Лучший день в году Александр Емельяненко. г. Москва Об авторе: Родился в 1975 году в Бугульме, детство прошло в Челябинске, живет в Москве. Окончил физический факультет МГУ. Доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник. Поэтические книги «Песнь соловья» (2001) и «Уровень жизни» (2015.) Стихи публиковались в различных журналах и сборниках. Староста литературной студии «Луч» (руководитель – Игорь Волгин.) © Емельяненко Александр., 2016 «Пока мне тридцать девять лет…» Когда мужчине сорок лет, или распад, или расцвет — мужчина сам решает. Евгений Евтушенко Пока мне тридцать девять лет (Хоть это трижды по тринадцать), Еще не действует запрет На этот звук, на этот вкус, на этот цвет И на бессонницу моих галлюцинаций. Пока мне тридцать девять лет (Пока не наступила полночь), Я отпихну подальше мягкий плед, Я распахну окно. И парочка планет Мне скажет: «Спи! И не мешай нам, сволочь!» Пока мне тридцать девять лет (А почему, никто не знает), Мой кризис притворился, что его здесь нет. А я нарочно не включаю свет. И кто кого из нас динамит? Пока мне тридцать девять лет… Перегорел ночник. Остался верхний, яркий. А из калитки мне кричит «привет» Мой сорок первый, – вероломен, как рассвет (но счастливы коровы и доярки.) Пока мне тридцать девять лет, Еще есть те, кому я всем обязан. Уже есть те, кто вырос из штиблет, Кто есть не будет в садике омлет. И я поэтому беспечен и развязан. «Молния, – ты, а не я, нарушаешь запреты…» Молния, – ты, а не я, нарушаешь запреты. Ты на секунду смыкаешь ненужное с нужным, То, что пока еще сухо, светло и согрето, С тем, что ушло побежденным, нагим, безоружным. Через непрошибаемую атмосферу, Строгую и серьезную, как Мельпомена, Ты отменяешь долги, разрываешь оферту, Меткая, как предательство и как измена. Слушай, подруга, я вовсе чудить не пытаюсь. Душно. В траве притаились цикады. Я – травоядный, я только травою питаюсь. Можно разок разрядить мне свои киловатты? После меня все останется так же, как прежде, Непрошибаемо, правильно и безнадежно. Пленные выйдут с оружием в новой одежде, И распластается морось в темнице таежной. Молния, – я, а не ты, не хочу нарушений. Дуги смыканий мечу в недоступных широтах, Где ни припомнить, ни выдумать бед и крушений, Только таблички висят на дверях и воротах. День бухгалтера Сегодня – лучший день в году, Когда бухгалтер в доску пьяный Рифмует цифры на ходу И ждет, пока я подойду, И не уходит, окаянный. Ничто не может быть светлей, Чем мысли у двери главбуха: Семнадцать тысяч пять рублей — Билет туда, где потеплей, Где пирамиды тополей… А в мире голод и разруха. Я ехал на перекладных, Свою осанку искривляя. А он все съел из накладных, И грантов ждет очередных Он от меня, от негодяя. Я смету с ходу напишу, И договор с обоснованьем, И перед ним еще спляшу! Но что я не переношу — Их размноженье почкованьем. Как государству Ватикан Не задает никто вопросов, Так на бухгалтера декан На помощь нашим матюкам Не бросит полк единороссов. Но есть один лишь день в году, Когда ликует справедливость! Ему все дарят ерунду, Имея, как всегда, в виду Его, его неприхотливость. |
