— Зарев прав. Она должна жить, если мы не хотим ускорить падение рода.

— Как он мог прорвать защиту клана?

— Что там прорывать? Мы слабы. Любой может явиться и добить нас. Её нужно уничтожить! Она ослабит нашу тьму.

— Вы не слышали, что сказал наш враг? — раздался скрипучий голос Зои. Все замолчали, почтительно склонив головы. — Пропустили мимо ушей? Так я повторю: неуправляемая сила верная смерть клана. — Проговорила она медленно и каждый ощутил на себе всю угрозу этих слов. Каждый из присутствующих, кроме меня.

В голове крутилась мысль, родственники моего отца решили меня убить, и единственный, кто спас мне жизнь, был нашим злейшим врагом.

Тишина в Круглом Зале была ощутима. Она длилась, возможно, всего пару секунд, но показалась вечностью. Вечностью, наполненной немой яростью, страхом и ненавистью, которые висели в воздухе и давили на меня сильнее любой физической силы.

Я всё ещё стояла на коленях, прижимая ладони к холодному каменному полу. Одежда сильно подпалилась моим собственным огнем. В горле першило от гари, а в ушах стоял оглушительный звон.

Ничтожество… Угроза…

Эти слова я читала в каждом обращённом на меня взгляде.

Первой пришла в себя Ольга. Её лицо, искажённое яростью, побелело. Она сделала шаг вперёд.

— Вязать её! Немедленно! Заговор с Заревыми очевиден! Она привела его сюда, чтобы осквернить наше святилище!

Это было настолько абсурдно, что у меня даже не нашлось сил возмутиться. Слуги в тёмных ливреях бросились выполнять приказ.

— Постойте!

Голос Григория прозвучал негромко, но с такой железной авторитетностью, что слуги замерли на полпути. Он перекрыл собой дорогу ко мне.

— Это был не сговор, Ольга Васильевна, — произнёс он, обращаясь к ней с подчёркнутой формальностью. — Все мы видели. Её сила вышла из-под контроля. Она едва не сожгла саму себя. Зарев воспользовался моментом, чтобы нанести нам оскорбление. Не более.

— Он вломился сюда по её зову! — закричал Артём, выходя вперёд. Его глаза блестели от возбуждения и жажды расправы. — Эта… светлячка не выдержала испытания и призвала на помощь врага! Закон ясен — смерть за предательство!

— Какой зов? — парировал Григорий, не удостаивая племянника взглядом. Его глаза были прикованы к Ольге. — Она кричала от боли и страха. Как любая необученная девчонка. Зарев мог находиться у стен поместья, выжидая момент для демонстрации силы. И он его получил. Убив её, мы не докажем свою мощь. Мы лишь выполним его план, уничтожим своего и станем еще слабее.

Ольга сжала губы. Её взгляд метнулся от моего испуганного лица к бесстрастному лицу Григория. Другие перешёптывались, явно не готовые к столь стремительному развитию событий. Убить бастарда в ходе ритуала одно. Казнить по надуманному обвинению в предательстве, не имея доказательств, перед лицом всего рода — другое. Это даже я понимала.

В этот момент в дверях зала появилась фигура, опирающаяся на посох. Седой мужчина еле шел, но все замолчали и расступились перед ним. Его не было на обряде, но он явно знал, что что-то пошло не так. Он медленно обвел взглядом пролом в потолке, опалённый круг, меня на коленях, разгневанную Ольгу.

— В мои годы столько шума только к смерти, — сказал он. Его авторитет был непререкаем, даже для правящей княгини. — Объяснитесь. Кратко.

Ольга, с трудом сдерживая ярость, изложила свою версию: провал, появление Зарева, её уверенность в сговоре.

Григорий молчал, давая ей выговориться.

Когда Ольга закончила, старик медленно покачал головой.

— Глупости. Дмитрий Зарев — циник и прагматик. Он не стал бы рисковать собой ради бастарда, в котором нет никакой пока ценности. Он явился, чтобы унизить нас. И ему это удалось. — Он перевел тяжёлый взгляд на меня. — Девчонка не виновата, что оказалась слаба и неумела. Виноваты те, кто не смог её подготовить и обеспечить безопасность обряда.

Это был удар прямо по Ольге. Та побледнела ещё больше.

— Но обряд провален! — воскликнул Артём. — Она не принята!

— Обряд прерван вражеским вмешательством, — поправил его старик ледяным тоном, заставив юношу смолкнуть и потупить взгляд. — Его нельзя считать ни проваленным, ни завершённым. — Он помолчал, давая своим словам просочиться в сознание собравшихся. — Решение будет за Советом старейшин. После того, как мы оценим ущерб и обсудим ответ Заревым. А пока… — он ткнул посохом в мою сторону, — отведите её обратно в комнату. Пусть Григорий обучает ее.

Меня подхватили под руки уже не так грубо и повели из зала. Я видела, как Ольга бросает на старика взгляд, в котором кипела бессильная ярость. Её власть была не абсолютна, и она только что получила тому публичное подтверждение.

Меня бросили в моей комнате, приказав «не высовываться». Я слышала, как щёлкнул замок. Я была снова в заточении, но на этот раз по соображениям «безопасности».

Я рухнула на кровать, вся дрожа. Я смотрела на свои руки. Они всё ещё пощипывали, и по коже бегали золотистые искры, отголоски вышедшей из-под контроля силы. Я едва не умерла. Меня едва не казнили. Меня спас враг этих людей, чтобы затем унизить.

И сквозь весь этот ужас и хаос в голове стучала одна навязчивая мысль, повторяющая слова того, кто называл себя Дмитрием Заревым:

«Неуправляемая сила — верная смерть»

Он был прав. Я не знала как с этим обращаться. То, что я действительно попала в какой-то другой мир, я уже уверовала. Первая же попытка попытаться самостоятельно там в круге подчинить свои способности едва не привела к катастрофе.

Я сжала кулон на шее. Он был тёплым, почти горячим, словно вобрав в себя остатки энергии. Он привёл меня сюда. Он был ключом.

Теперь он должен был стать и щитом. И оружием.

Я закрыла глаза, впервые не сожалея о прошлом, а думая о будущем. Я должна была научиться контролировать этот свет. Не для того, чтобы угодить Меньшиковым. Не для того, чтобы доказать им что-то.

А для того, чтобы выжить. И чтобы однажды никто, ни Ольга, ни Артём, ни даже этот загадочный Дмитрий, не посмел смотреть на меня свысока.

Мой новый распорядок дня стал очень насыщенным, приправленным магией и ядом семейных обедов.

Утро начиналось с того, что меня будили те же безмолвные служанки на рассвете. Они приносили простую еду: овсяную кашу, чёрный хлеб, иногда тушёные овощи. Никаких изысков для бастарда. Затем меня вели в отдалённый, полуразрушенный флигель позади главного здания, который Григорий скупо назвал тренировочным залом. На самом деле это была огромная пустая комната с голыми каменными стенами, на которых остались тёмные, обугленные пятна и глубокие борозды, следы чужой магии.

Именно здесь проходили наши уроки.

— Концентрируйся, — гремел голос Григория, отдаваясь эхом под сводами. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, наблюдая за моими жалкими попытками. — Магия — это воля. Ты должна приказать ей, а не упрашивать.

Передо мной на полу лежал кусок грубого, тёмного камня, испещрённый рунами — учебная мишень.

— Я… я пытаюсь! — сквозь зубы проговорила я, чувствуя, как внутри меня копится знакомое тепло. Оно было похоже на солнечный свет, согревающий кожу в холодный день. Но как только я пыталась вытащить его наружу, направить, оно становилось диким, ослепляющим, болезненным.

Из моих ладоней вырвалась очередная золотистая вспышка. Она ударила в камень не в центр, а сбоку, отрикошетила и с шипением опалила стену, оставив ещё одно светлое пятно среди тёмных.

— Не пытайся! — рявкнул Григорий, заставляя меня вздрогнуть. — Делай! Ты мыслишь как человек. Как существо из твоего мира. Здесь иначе. Здесь всё — энергия. Ты должна чувствовать её, а не думать о ней.

Каждый урок заканчивался одинаково. Я была измотана до предела, магия забирала энергию, от усталости я валилась с ног. Моя магия не просто не слушалась. Она словно боялась этого места, этой давящей атмосферы тени, сопротивлялась ей всеми силами. А тень, в свою очередь, отвечала ей взаимной ненавистью.