Тишина, повисшая между нами, была оглушительной. Это было настолько абсурдно, настолько неожиданно, что мой разум отказывался верить.

— Вы с ума сошли, — прошептала я.

— Напротив, я никогда не был так разумен, — его улыбка исчезла, взгляд стал тяжёлым и серьёзным. — Брак — это союз. Союз двух родов. Союз огня и света. Представляете, на что мы будем способны вместе? Мы сможем не просто отбить Чернооких. Мы сможем сокрушить их. Положить конец этой вековой вражде. И создать нечто… новое. Сильнее, чем Меньшиковы и Заревы по отдельности.

Он говорил о империи. Он смотрел далеко за горизонт сегодняшней стычки.

— Мой род никогда не согласится, — сказала я, всё ещё пытаясь осознать масштаб его безумия.

— Ваш род будет делать то, что прикажете вы, — парировал он. — Вы уже почти что их правительница. А те, кто не согласится… — он пожал плечами, — ну, с несогласными всегда можно договориться. Или найти им замену.

В его словах звучала безжалостная логика. Логика власти. И она была пугающе убедительной.

— А вы? — спросила я, вглядываясь в его лицо. — Что вы получите от этого брака, кроме политического союза? Вы же не любите меня.

— Любовь очень ненадёжный фундамент для власти, — усмехнулся он. — Мне интересны вы. Ваша сила. Ваш ум. Ваша воля. Вы — единственная, кто за последние сто лет заставил меня по-настоящему… заинтересоваться. Брак с вами — это вызов. А я обожаю вызовы.

Он поднялся, его тень накрыла меня.

— Не отвечайте сейчас. Подумайте. Посмотрите завтра на лица своих людей. На раненых. На похороны. А потом спросите себя: готовы ли вы принести в жертву свою гордость и старые предрассудки, чтобы спасти их. Я буду ждать вашего сигнала.

Он повернулся и растворился в темноте лестницы, оставив меня одну с невыносимой тяжестью выбора на плечах.

Я снова посмотрела на огни вдали. Лагерь врага. А потом опустила взгляд на тёмный двор своего поместья. Свой дом.

Брак с Заревым. Союз с врагом. Предательство всего, во что верили Меньшиковы. Но… спасение для каждого человека в этих стенах.

Как отнесется клан к такой сделке?

И готова ли я заплатить эту цену?

Рассвет застал меня на том же месте. Холод проник в кости, но решение, пусть и временное, было принято. Я не могу принять предложение Зарева. Но я не могу и отказаться от него открыто. Это моя единственная карта в предстоящей партии, и я должна разыграть её с умом.

С первыми лучами солнца я спустилась вниз. В поместье царила гнетущая атмосфера. Слышны были приглушённые стоны из лазарета, женщины с красными от слёз глазами спешили по делам. Я прошла в зал Совета, где уже собрались старейшины. Лица у всех были мрачными.

— Они укрепляют лагерь, — без предисловий начал Матвей, указывая на карту. — Виталий готовится к долгой осаде или к решительному штурму.

— Наши стены выдержат, — уверенно, но с налётом надменности заявил Артём. — Пусть только сунутся!

— Стены выдержат, а запасы? — мягко возразила бабушка Зоя. — А дух людей? Сидеть в осаде, зная, что помощи ждать неоткуда…

Все замолчали. Это был главный вопрос.

— Помощь будет, — раздался мой голос. Все взгляды устремились на меня. — Не от Заревых. По крайней мере, не напрямую.

Я подошла к карте.

— Князь Виталий действует нагло, потому что уверен в нашей изоляции. Значит, нам нужно эту изоляцию разрушить. Он забыл, что у него есть соседи не только на востоке.

Я ткнула пальцем в земли двух других крупных родов — Волковых и Зиминых.

— Если Черноокие всерьёз займутся осадой нашего поместья, их западные границы окажутся оголены. Волковы давно смотрят на их пастбища, а Зимины — на рудники. Нужно лишь… напомнить им об этом.

В зале повисло изумлённое молчание. Ольга смотрела на меня с новым, оценивающим интересом.

— Это рискованно, — покачал головой один из старейшин. — Мы можем спровоцировать большую войну.

— Война уже идёт! — парировала я. — И если мы падём, Волковы и Зимины будут следующими втянуты в междуусобицу. Виталий не остановится. Нужно сделать так, чтобы атака на нас стала для него слишком дорогой. Мы должны создать ему вторую угрозу.

— И как ты предлагаешь это сделать? — с чистым интересом спросила Ольга.

— Дипломатия, — ответила я. — Быстрая и тихая. Мы отправим послов. Не с официальными просьбами о помощи, а с… информацией. С картами перемещений войск Чернооких и намёком на то, какие возможности открываются для их родов.

— Они не поверят нам на слово, — мрачно сказал Артём.

— Поэтому послами должны стать не просто дипломаты, — я посмотрела на него. — Артём, ты поедешь к Волковым. Они уважают воинскую доблесть. Расскажешь им о битве, покажешь шрамы. Докажешь, что мы не сломлены и будем драться. И что, пока Виталий увяз здесь, их охотничьи отряды могут вернуть те земли, что Черноокие отняли у них поколение назад.

Артём замер, поражённый. Ему предлагали не унизительную роль просителя, а ответственную миссию. Он медленно кивнул, и в его глазах вспыхнул огонь.

— А к Зиминым… — я перевела взгляд на бабушку Зою. — Бабушка, ваше слово до сих пор имеет вес среди их старейшин. Напомните им о старых договорах. О том, что Меньшиковы всегда были посредниками между ними и Черноокими. И что если наш род падёт, чаши весов качнутся.

Старушка улыбнулась, и её глаза блеснули.

— Хитро, дитя. Очень хитро.

— А что с Заревым? — спросил Матвей. — Он ведь тоже предложил помощь. На каких условиях?

Все снова посмотрели на меня.

— Князь Дмитрий действительно выразил… заинтересованность, — сказала я, тщательно подбирая слова. — Но его условия пока неясны и требуют изучения. Пока мы ведём переговоры с Волковыми и Зимиными, он будет ждать. А ожидание… — я позволила себе лёгкую улыбку, — заставляет его быть заинтересованным в нашей силе. Чем дольше мы держимся без его помощи, тем выгоднее для нас будут его условия, если мы вообще решимся на сделку.

Я не солгала. Я просто опустила ключевые детали. Но старейшины согласно закивали. Им всё понравилось.

В тот же день Артём и бабушка Зоя с небольшими, но проверенными людьми в охране тайно покинули поместье. Начиналась наша дипломатическая контратака.

А я тем временем сделала свой ход в с Заревым. Не стала активировать камень. Вместо этого я послала к нему самого неожиданного гонца — писца Фаддея. Он вернулся бледный, но довольный, и передал мне короткое сообщение: «Игра стоит свеч. Жду следующего хода».

Зарев понял мой намёк. Я не отвергла его предложение. Я подняла ставки, показав, что у меня есть другие варианты. Теперь он знал, что ему придётся конкурировать за союз со мной.

Прошло три дня. Три дня напряжённого ожидания. Черноокие продолжали укрепляться, но штурмовать не решались. Виталий, как я и предполагала, был осторожен.

На четвертый день пришла первая весть. От Волковых. Их небольшие, но мобильные отряды начали рейды на приграничные земли Чернооких. Они не объявляли войны, они просто «возвращали своё». Виталий был вынужден отправить часть сил на запад.

Ещё через день прискакал гонец от Зиминых. Они провели «внезапные учения» своих лучших дружин у самой границы с Черноокими. И этот намёк был понятен.

Виталий оказался в тисках. Его план быстрой победы рухнул.

Вечером, когда до нас дошла весть о том, что он начал отвод части войск от наших земель, я снова поднялась на башню. Огней вдали стало меньше.

В кармане камень Зарева по-прежнему был тёплым.

Я не чувствовала триумфа. Всего лишь доказала, что могу защищать род не только магией, но и умом.

Но я не обольщалась. Виталий не простит унижения. Зарев не отступится. А Ольга и её сторонники лишь затаились, выжидая моего промаха.

Отвод части войск Чернооких был стратегическим манёвром, и мы все это понимали. Виталий оставил у наших стен достаточно сил, чтобы сковывать нас, лишая возможности перейти в наступление. Поместье превратилось в осаждённую крепость, пусть и без штурмовых лестниц у стен. Война теперь велась иначе: диверсии на коммуникациях, налёты на обозы, психологическое давление.