Моё дыхание перехватило. Он не просто получил моё сообщение. Он ответил. И ответил так, как умел только он, намёком, двусмысленностью, предложением, от которого невозможно отказаться.

Он давал мне знания. Те самые, в которых я так нуждалась и которых мне так не хватало здесь, среди теней. Он хотел сделать меня сильнее? И он делал это, прекрасно понимая, что эта сила в конечном счёте может быть обращена против него самого. Или… для него это была лишь часть более сложной игры?

Я поблагодарила Леонида и унесла книгу в свою комнату, чувствуя себя так, будто несла зажжённую свечу в пороховой погреб. Этот подарок был опаснее любого яда. Если бы Ольга узнала…

Но я не могла сопротивляться. Я читала запоем, при тусклом свете лампы, и мир магии открывался мне с новой стороны. Я узнала о том, что свет можно использовать не только для исцеления или защиты, но и для создания иллюзий такой яркости, что они могут ослепить разум, для усиления роста растений, для очищения воды. Это была магия созидания, а не разрушения. Именно то, что было нужно моему умирающему роду.

И именно то, что больше всего пугало Меньшиковых.

Я прятала книгу под половицей, когда не читала. Она была моим самым большим секретом. И самым большим риском.

Однажды ночью, когда я практиковала одно из простейших упражнений из книги — создание небольшого светового шара, который не слепил, а мягко освещал комнату, — я снова почувствовала его. Не след. А… одобрение. Лёгкое, едва уловимое ощущение, будто кто-то опытный и могущественный следил за моими неуклюжими попытками и кивал со смесью снисхождения и интереса.

Он наблюдал.

Я не знала, злиться мне или благодарить его. Он был врагом. Но он же был и единственным, кто давал мне инструменты для выживания в этом аду.

Эта двойственная игра длилась ещё несколько дней, пока однажды утром меня не вызвала к себе Ольга.

Она ждала меня в своём кабинете. На столе перед ней лежала развёрнутая карта наших северных рудников. Но её взгляд был устремлен не на неё.

— Присаживайся, Екатерина, — сказала она холодно. — Нам нужно обсудить твоё… будущее. И будущее нашего рода. Твои недавние успехи в учёбе не остались незамеченными.

Я села, сжимая руки на коленях. Она что-то знала. Но что именно? О книге? О моих намёках Зареву? О моих тайных встречах с Марфой?

— Я стараюсь, княгиня, — осторожно сказала я.

— Это видно, — она улыбнулась тонкими, безжизненными губами. — Настолько видно, что некоторые стали возлагать на тебя большие надежды. Слишком большие. Я считаю, что пришло время проверить, на что ты действительно способна. Не в тренировочном зале. А в реальном деле.

Она положила ладонь на карту.

— Инспекционная поездка на рудники всё же состоится. На следующей неделе. И ты возглавишь её.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Это была ловушка. Столь же очевидная, сколь и опасная. После провала Вадима они не стали бы повторять тот же сценарий. Они придумали что-то новое. Что-то, от чего я не смогу просто так отмахнуться магическим щитом.

— Я… я не уверена, что готова к такой ответственности, — попыталась я отказаться.

— Готовность — понятие относительное, — парировала Ольга. — Это будет прекрасной проверкой твоих способностей. Как магических, так и… управленческих. Тебя будет сопровождать отряд охраны. Достаточный, чтобы обеспечить безопасность. — В её глазах мелькнуло что-то колкое. — Если, конечно, с тобой снова не случится чего-то непредвиденного.

Она знала. Возможно, не всё, но знала, что атака на Вадима была моей работой. И теперь она отвечала. Публичным назначением. Если со мной что-то случится в дороге, то виновата буду я, не справившаяся с ответственностью. Если я вернусь ни с чем, меня объявят никчемной. А если я каким-то чудом преуспею… что ж, тогда она получит контроль над рудниками и усилит свою власть, использовав меня как таран.

Идеальный ход. Без проигрыша для неё.

— Я поняла, — сказала я, поднимаясь. — Я не подведу род.

— Не сомневаюсь, — её улыбка стала ещё шире.

Подготовка к поездке была серьезной. Каждое приказание Ольги, каждое подобранное ею лицо для моей свиты, а именно она лично утверждала список, было отточенным движением опытного палача. Мне выделили охрану, десяток человек во главе с молодым, амбициозным капитаном по фамилии Лютый, Лют, как все его звали, известным своей безжалостной преданностью Ольге и личной неприязнью к «выскочкам». Моим официальным советником был назначен хилый, вечно ёжащийся писец Фаддей, явно поставленный чтобы фиксировать каждую мою ошибку.

Я понимала, что стала и главной целью, и козлом отпущения в предстоящей неудаче поездки.

Старейшина Матвей, узнав о назначении, лишь тяжело вздохнул, когда я пришла к нему за советом.

— Это ловушка, дитя. Но ловушка, от которой нельзя отказаться. Отказ будет воспринят как слабость. — Он положил свою старческую, иссохшую руку на мою. — Держись ближе к людям. К простым рабочим. Их поддержка твоё единственное укрытие там. И помни… не все в охране Люта разделяют его взгляды. Ищи глазами тех, кто смотрит на тебя не со злобой.

Я кивнула, заучивая его слова как мантру. Держаться простых людей. Они были моей единственной надеждой.

Накануне отъезда я снова ощутила то самое лёгкое присутствие в коридоре. Зарев. На этот раз я не стала играть в игры. Я остановилась и, не оборачиваясь, тихо сказала в пустоту:

— Если хотите помочь, посоветуйте. Что ждёт меня на северных рудниках?

В воздухе повисла тишина. Затем, прямо у моего уха, прозвучал его низкий, насмешливый шёпот, от которого по коже побежали мурашки:

— Всё, что угодно, кроме процветания, княжна. Будь готова к грязи, голоду и предательству. И не верь местному управителю. Он куплен Черноокими.

Шёпот смолк. Воздух снова стал просто воздухом.

Он ушёл.

Я стояла, переваривая его слова. Совет был… конкретным. И крайне неутешительным. Но это было лучше, чем ничего.

Утро отъезда было хмурым. Артём с откровенной усмешкой наблюдал, как я сажусь в кибитку. Ольга с холодным высокомерием пожелала «успешной поездки». Капитан Лют, высокий и худощавый, с каменным лицом отдал мне честь с таким видом, будто хоронил меня заживо.

Дорога на север заняла два дня. Пейзаж за окном медленно менялся, становясь всё более суровым и безжизненным. Весёлые перелески сменились угрюмыми хвойными лесами, а затем и вовсе уступили место голым, ветреным холмам, испещрёнными темными камнями. Что-то я не припомню такой местности в нашей стране. Хотя, понятно ведь, что здесь всё немного отличается. И природа тоже. Камни встречались одинокими и группами. Некоторые исчерчены знаками, которые я не понимала.

Лют и его люди практически не общались со мной, отвечая на вопросы односложно. Писец Фаддей беспрестанно что-то строчил в своих свитках, бросая на меня пугливые взгляды.

Наконец, мы достигли цели. Северный рудник представлял собой жалкое зрелище. У подножия мрачной скалы ютилось несколько полуразрушенных бараков, дымила примитивная плавильная печь. Воздух был пропитан запахом гари, пота и безысходности. Из шахты, словно муравьи, выползали измождённые, покрытые пылью и грязью люди.

Навстречу нам вышел управитель, толстый, потный мужчина с нечесаной бородой и мелкими, жадными глазками. Боярин Козлов. Тот, о котором предупредил Зарев. Говорящая фамилия у него, однако!

— Княжна Екатерина! Какая честь! — он расшаркался, но в его взгляде не было ни капли уважения, лишь подобострастность. — Всё готово к вашей инспекции! Прибыль растёт, люди довольны!

Его слова звучали как насмешка. Я видела эти «довольные» лица. Видела дырявые крыши бараков, скудный паёк, который раздавали рабочим.

— Покажите мне шахты, — сказала я, о том, что именно мне надлежало проверять и на что обращать внимание, мне подсказал старейшина Матвей. — И все счета. Начнем с шахт.