Черноокие, сидевшие на задних партах, во главе с заносчивым наследником по имени Никита, не оставляли попыток меня задеть.

— Видите, как старается? — громко шептал он своему приятелю. — Жаль, природу не обманешь. Из грязи в князи, но магия этого не прощает.

Я научилась не реагировать. Их слова больше не вызывали в мне приступов гнева, а лишь холодное презрение. Я копила их, как Борис копил силу для своего следующего удара.

После теории шла специализация. Магистр Корвус разделил наш курс на группы по предрасположенности. Мою «нестандартную» магию он определил в группу «Адаптивного боя». Нас было всего пятеро: я, Борис, который предпочитал впитывать и перенаправлять удары, девушка по имени Лиза из обедневшего рода Русановых, чья магия позволяла ей искажать пространство вокруг себя, и два брата-близнеца из рода иллюзионистов Пожарских.

Корвус ставил нас в невозможные ситуации. Он заставлял Лизу создавать карманы замедленного времени, через которые Борис должен был пробивать путь, а я — прикрывать его тылы, интуитивно создавая барьеры против летящих со всех сторон заклинаний. Моя способность создавать «поля», как он это назвал, медленно, но верно росла. Я училась не просто блокировать атаки, а предугадывать их вектор и плотность, создавая миниатюрные, точечные щиты, которые требовали меньше энергии и были почти невидимы.

Однажды утром, придя на полигон, мы увидели не Магистра Корвуса, а знакомую высокую фигуру в чёрном, с алыми кантами. Дмитрий Зарев.

Он стоял, непринуждённо опираясь на тренировочный меч, и его золотые глаза с насмешкой обводили наш построившийся курс.

— Магистр Корвус занят, — объявил он без предисловий. — Поэтому сегодня вашим наставником буду я. Тема занятия «Эффективность против силы».

Он подошёл к Никите Черноокому.

— Покажи мне своё лучшее атакующее заклинание. Целься в меня.

Никита, польщённый вниманием, собрал в руках сгусток тёмной энергии и выпустил его в Зарева. Тот даже не пошевелился. Тень перед ним сгустилась и поглотила заклинание без единой вспышки.

— Сильно, — констатировал Зарев. — Но предсказуемо. Ты потратил слишком много времени на концентрацию. На реальном поле боя тебя бы уже убили. — Он повернулся ко мне. — Меньшикова. Атакуй меня.

Все замерли. Это был прямой вызов. Я вышла вперёд, чувствуя на себе десятки взглядов. Я не могла использовать свой свет. Но я могла использовать то, чему научилась.

Я не стала копить энергию. Я сделала быстрый выпад, имитируя атаку мечом, и в тот же миг, левой рукой, послала в него слабый, почти незаметный импульс магии — не для силы, а для отвлечения. Я пыталась сыграть на его восприятии.

Он парировал мой выпад тренировочным мечом одной рукой, а другой просто поймал мой магический импульс в воздухе, словно мячик.

— Неплохо, — произнёс он, и в его глазах мелькнул интерес. — Тактика, а не грубая сила. Но слишком робко. Ты боишься нанести урон. В бою это смерть. Если атакуешь — атакуй так, чтобы враг не поднялся.

Он внезапно исчез и появился прямо передо мной. Его палец коснулся моего лба.

— Ты мертва.

Затем он отошёл и продолжил занятие, разбирая ошибки каждого. Но его взгляд ещё несколько раз возвращался ко мне — оценивающий, любопытный.

После занятия он остановил меня у выхода.

— Ты прогрессируешь. Медленнее, чем хотелось бы, но верно. Корвус докладывает.

— Ты следишь за моими успехами? — спросила я.

— Я слежу за своей инвестицией, — поправил он. — И пока что я не разочарован. Но не расслабляйся, княжна. Твои враги не дремлют.

Он кивнул в сторону уходящего Никиты.

— Он будущий глава Чернооких и править своими кланами вы будете в одно время. Будь готова.

А на следующий день Александра, вся в слезах, ворвалась ко мне в келью.

— Они… они испортили все мои конспекты по гидромантии! Залили их каким-то едким составом!

— Кто?

— Черноокие! Там есть один, приспешник Никиты, Андрей. Я видела его около моей сумки!

Борис, узнав о случившемся чуть позже, лишь мрачно хмыкнул и протянул Александре свои, безупречно аккуратные записи.

— Держи. Скопируй.

Мы знали, что это дело рук Чернооких, но доказательств не было.

Ответная акция была рискованной, но необходимой. Мы с Борисом и братьями-иллюзионистами устроили засаду в библиотеке. Когда Никита и его приспешники пришли туда поздно вечером, мы активировали заранее подготовленную ловушку. Братья создали иллюзию, что с потолка хлынул поток ледяной воды. Пока Черноокие в панике отшатывались, Борис незаметно подменил гримуар по продвинутой некромантии, который Никита взял для своего исследования, на идентичный с виду, но с подправленными рунами. На следующем занятии по тёмным искусствам, пытаясь призвать элементаля тени, Никита вместо этого создал облако розовых блесток, которое намертво прилипло к нему и его соседям по парте. И не отмывалось две недели.

Скандал был громким. Никиту и его дружков наказали, но прямых доказательств нашей причастности не нашли.

Магистр Корвус, узнав о случившемся, вызвал меня к себе.

— Глупо, — отрезал он. — Эффектно, но глупо. Ты ответила на скрытую атаку открытой провокацией. Теперь они будут мстить не чужим конспектам, а тебе. Лично.

— Я готова, — сказала я.

— Надеюсь, что да, — он покачал головой. — Потому что следующая их атака будет не в библиотеке. И не с чернилами.

Он был прав. Напряжение нарастало. Академия превращалась для меня не только в место учёбы, но и в поле боя. Каждый день был проверкой на прочность — на уроках, в коридорах, в столовой.

Но я не сгибалась. С каждым днём мои щиты становились прочнее, а понимание магии глубже. Я училась прятать свой свет, оборачивая его в чужие, изученные заклинания. Я могла создать шар пламени, но внутри него крошечное ядро чистого света, усиливающего мощь.

И у меня появились друзья.

Я выработала ритуал. Подъём за час до общего подъёма. Пока Академия спала, я пробиралась на заброшенный тренировочный полигон № 12, который считался небезопасным из-за нестабильных магических аномалий. Для меня это было идеальное место.

Здесь, в предрассветной мгле, я позволяла своему свету вырываться наружу. Сначала это были просто вспышки, неконтролируемые, слепые. Но я училась. Я вспоминала принципы магических матриц с лекций Игнатия и пыталась применить их к своей силе. Если заклинание пламени имеет структуру, то почему мой свет не может её иметь?

Я начала с малого. Вместо того чтобы выпускать сноп энергии, я пыталась сжать его в шар, как те шары пламени, что мы создавали на уроках. Это было мучительно трудно. Свет сопротивлялся, рвался наружу, обжигая мне ладони. Но через неделю упорных тренировок у меня получилось. В моей руке замерцал маленький, сгусток чистого сияния, похожий на крошечную звезду. Он был нестабильным и жил всего несколько секунд, но это была победа.

Однажды на рассвете, когда я в очередной раз пыталась стабилизировать свой световой шар, я почувствовала чужое присутствие. Я резко погасила свет и прижалась к холодной стене, затаив дыхание. Из тумана вышел Магистр Корвус.

— Неуклюже, — произнёс он, его голос гулко разнёсся по пустому полигону. — Но… потенциал огромен.

Я замерла, ожидая гнева, разоблачения.

— У каждого мага есть свой секрет, Меньшикова, — продолжал он, подходя ближе. — Своя тёмная или светлая сторона силы, которую он прячет от мира. Я не буду спрашивать о природе твоей силы. Но я вижу, что ты не ленишься. И вижу, что стандартные методы на тебя не действуют. — Он остановился в двух шагах от меня. — С завтрашнего дня, после основных занятий, приходи сюда. Мы поработаем над твоей… «нестандартностью».

С этого дня начались мои тайные уроки с Корвусом. Он не пытался втиснуть мою силу в известные ему рамки. Вместо этого он заставлял меня экспериментировать.

— Ты создала щит, который не отражает, а поглощает удар? Интересно. Попробуй сделать его не сплошным, а решётчатым. Экономия сил.