Предательство. Оно исходило не от Ольги, а от тех, кого я считала мелкими интриганами. Зарев был прав: удар пришёл с той стороны, откуда я не ждала.

Я не стала действовать сгоряча. Я вызвала к себе капитана Люта. Он вошёл с привычным мрачным видом.

— Капитан, — сказала я, глядя на него прямо. — В наших стенах завёлся шакал, который продаёт нас Чернооким. Боярин Игорь. Я хочу, чтобы вы лично установили за ним слежку. Без шума.

Лют замер на мгновение. Поручать ему, верному псу Ольги, такое дело было знак огромного доверия. Или проверка. Но мне не к кому было обратиться за такой помощью.

— Почему я? — хрипло спросил он.

— Потому что вы преданы роду, капитан, — ответила я. — А не отдельным его представителям. И я верю, что вы поставите благополучие Меньшиковых выше личных симпатий.

Он долго смотрел на меня, его лицо было непроницаемым. Затем он резко кивнул.

— Будет сделано, княжна.

Когда он ушел, я посмотрела на свой кулон, лежавший рядом с деревянным волком. Два символа. Один из прошлого, приведший меня сюда. Другой — из настоящего, подтверждающий моё место здесь.

Доказательства, собранные капитаном Лютом, были безжалостны. Боярин Игорь не просто вёл переговоры, он передавал Чернооким схемы оборонительных заклинаний на двух пограничных заставах.

Я не стала устраивать публичный скандал. Такая огласка могла только ослабить клан в глазах других. А с этим здесь не шутят.

Вместо этого я пригласила боярина Игоря и боярыню Марфу в Малый тронный зал — ту самую комнату, где Ольга когда-то пыталась запугать меня. Теперь обстановка была иной. На этот раз я сидела в кресле, а они стояли передо мной.

Я молча положила на стол между нами свёрток с доказательствами. Я не сказала ни слова, просто смотрела на них. Их лица, сначала надменные, постепенно белели, а глаза расширялись от ужаса.

— Это… клевета… — попытался вымолвить Игорь, но голос его дрожал.

— Тот страж, что вёз свитки со схемами, уже арестован и вовсю сотрудничает в показаниях со старейшинами, — холодно сообщила я. — Капитан Лют лично провёл операцию по его перехвату.

Это была ложь, но эффектная и убедительная. Лют, стоявший у двери, даже не показал вид, что это неправда. Он понял правила этой игры.

Марфа рухнула на колени.

— Княжна, пощади! Это он, это всё он! Я лишь…

— Молчи, дура! — прошипел Игорь, но было уже поздно. Признание было сделано.

— У вас есть один выбор, — сказала я, всё так же глядя на них с ледяным спокойствием. — Несмотря на вашу измену, вы — кровь Меньшиковых. Публичный суд опозорит весь род. Поэтому вы лишаетесь своих титулов и отправитесь в свои дальние поместья. Немедленно. Без свиты. И будете считать себя счастливыми, что я не отправляю ваши головы в подарок Виталию в ответ на его «любезность».

Они были сломлены. Униженные и запуганные, они согласились на всё. В ту же ночь под строгим конвоем людей Люта их тайно вывезли из поместья.

На следующее утро я вызвала к себе Ольгу. Не на заседание Совета, а на личную аудиенцию. Она вошла с привычным высокомерием, но в её глазах читалась настороженность.

— Игорь и Марфа внезапно уехали «поправить здоровье», — сообщила я ей без предисловий. — В связи с обострением обстановки на границе. Я посчитала, что их присутствие здесь… нецелесообразно.

Ольга поняла всё без слов. Её лицо на мгновение исказилось яростью — не из-за потери союзников, а из-за того, что я действовала так смело и самостоятельно. Но она была в ловушке. Признать, что её сторонники предатели, значило признать собственное политическое банкротство.

— Разумное решение, — сквозь зубы произнесла она. — В трудные времена род должен быть чист от… слабых звеньев.

Весть о внезапном отъезде Игоря и Марфы и молчаливом согласии Ольги облетела поместье со скоростью лесного пожара. Для всех это было знаком: баланс сил окончательно сместился. Теперь я была не просто «светлой надеждой», а реальной правительницей, с которой вынуждены считаться даже её злейшие враги.

Я использовала этот момент, чтобы провести через Совет свои самые смелые реформы. Была создана новая структура: Совет Десяти, куда вошли представители от воинов, ремесленников, земледельцев и младших ветвей рода. Они получили право совещательного голоса при обсуждении хозяйственных и даже некоторых военных вопросов. Это вызвало ропот среди консервативных старейшин, но Матвей и бабушка Зоя поддержали меня.

— Власть, не опирающаяся на народ, это власть на ходулях, — сказала я на заседании. — Чем прочнее основа, тем выше мы можем взлететь.

Даже Артём, видя, как ветер меняет направление, стал осторожнее в своей ненависти ко мне.

Как-то раз он застал меня в арсенале, где я наблюдала как Лют проверяет новые партии оружия.

— Ты играешь в опасную игру, сестрица, — сказал он, обходя стойку с отточенными клинками. — Даёшь волю черни. Они, почувствовав власть, однажды могут повернуть оружие против нас.

— Страх плохой советчик, братец, — ответила я, не глядя на него. — Доверие же укрепляет. Эти люди, — я кивнула в сторону кузнецов, устанавливавших новые доспехи на манекены, — теперь знают, что сражаются за свой дом, а не за мои прихоти. И сражаться они будут до последнего.

Тем временем Лют, получив первый вкус доверия и реальной власти, преобразился. Из бездумного исполнителя он стал моим самым эффективным оперативником. Его люди теперь следили не только за внешними врагами, но и за остатками сети Ольги, аккуратно нейтрализуя их влияние.

Однажды ночью я снова ощутила знакомое присутствие. На этот раз я была готова.

— Вы можете выйти из тени, Дмитрий, — сказала я, не отрываясь от изучения учебника по истории.

Он материализовался у стола, с любопытством разглядывая разложенные свитки.

— Поздравляю. Вы не просто выжили. Вы почти что захватили власть. Игорь и Марфа… изящный ход. Жестокий, но эффективный.

— Я ничего не захватывала, просто делаю, что должна. И предательство не заслуживает снисхождения, — пожала я плечами.

— Согласен, — он улыбнулся. — И что же вы будете делать теперь, когда ваш дом… почти что в порядке?

— Готовиться к войне с Черноокими, — честно ответила я. — Виталий не простит унижения. Он явно нападёт.

— Разумно, — кивнул Зарев. — И в одиночку вам с ним не справиться.

Я наконец подняла на него глаза.

— Это официальное предложение о союзе, князь Зарев?

— Пока что — напоминание, что у вас есть выбор, — он подошёл ближе. — Меньшиковы ослабли. Черноокие сильны. Моя помощь могла бы склонить чашу весов.

— И какой будет цена? — спросила я, глядя в его золотые, ничего не выражающие глаза.

— Мы ещё обсудим это, — он загадочно улыбнулся. — Когда вы будете готовы. А пока… — он бросил на карту крошечный самоцвет, который мягко засветился багровым светом. — Это камень связи. Если решитесь на разговор… просто коснитесь его. Мир больше, чем ваша вражда с Черноокими, Екатерина. Не замыкайтесь в стенах этого рода.

Он исчез. Я осталась одна, с горящим камнем в руке и с тяжёлым решением в сердце. Союз с Заревым был бы высшей формой предательства в глазах моего рода. Но он же мог быть их единственным спасением.

Я спрятала камень в потайной карман. Время для такого выбора ещё не пришло.

На следующее утро гонец с границы принёс весть: крупный отряд Чернооких пересёк границу и осадил заставу «Скалистая», ту самую, чей оберег лежал у меня на столе.

Черноокие не заставили себя ждать.

Я посмотрела на собравшихся в Большом зале старейшин, на Артёма, жадно схватившегося за эфес меча, на Ольгу, с холодным ожиданием смотрящую на меня, на Матвея и бабушку Зою, в чьих глазах читалась тревога и надежда.

— Капитан Лют, поднимите гарнизон по тревоге, — раздался голос Ольги. — Артём, возглавишь ударный отряд. Мы выбьем их с нашей земли. Ни пяди не отдадим Чернооким!

И тут Ольга посмотрела на меня.