Надев форму и повесив ранец на плечо, я последний раз провела рукой по столу и вышла, закрыв дверь.
У восточных ворот, в стороне от основной суеты, стояло шестеро всадников в темных, без единого опознавательного знака, плащах. Впереди, на могучем вороном жеребце, сидел Григорий. Его лицо было привычно сурово.
Рядом с ним дымил походный котелок, стояли телеги нагруженные ящиками и мешками.
— Княжна, — кивнул он, слезая с коня. — Приказ старейшины Матвея выполнен. Обоз в вашем распоряжении.
— Григорий, — ответила ему с той же формальностью. — Рада вас видеть.
Он хмыкнул, оценивающим взглядом окинул моё снаряжение.
— Собралась с умом. Не как на бал. Это хорошо.
Он указал на обоз.
— Провизия на месяц для небольшого отряда. Рационы усиленные. Зелья восстановления сил, антидоты. Боевые артефакты — светозарные гранаты, по твоему профилю. И это.
Он протянул ей узкий деревянный футляр.
Внутри, на бархате, лежал изящный, но смертоносный лук из темного дерева, инкрустированного серебряными рунами. И колчан со стрелами, некоторые из которых тоже светились слабым магическим свечением.
— Это... — начала я.
— От Ольги, — отрезал Григорий. — Передаю в точности ее слова: «Пусть учится бить точно. На расстоянии. Чтобы не подпускать врага близко».
Я сжала футляр. Дар Ольги много значил для меня. Это было и признание моей силы, и напоминание о уязвимости, и возможно, тонкий укор: «Оставайся в тылу, где тебе место».
— Обоз не поедет с тобой, — продолжал Григорий. — Мы отправимся своим ходом, присоединимся к лагерю Академии под столицей. Там и встретимся. Вам же... — он посмотрел на меня прямо, и в его взгляде было что-то почти отеческое, — ...предстоит идти своим путем. Осторожней на перевалах. И смотри в оба. Война уже началась, и фронт везде. Кобылу тебе хорошую оставляю. Вьюга. Ты с ней знакома.
Григорий кивнул, к нам подвели лошадь.
Передав ее мне, развернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо:
— И, Катя... Дмитрий Зарев — блестящий тактик. Но он смотрит на карту, а не на жизни солдат. Помни об этом.
С этими словами он вскочил в седло и отдал приказ. Обоз тронулся, скрипя колесами, и вскоре скрылся в утренней дымке, двигаясь на запад, в сторону столицы.
Северный плац представлял собой зрелище, от которого захватывало дух. Сотни молодых мужчин и женщин в боевой форме и мантиях строились в колонны. Здесь были и первокурсники, старающиеся выглядеть храбрыми, и уверенные в себе четверокурсники, для которых это была уже не первая вылазка.
Мы с Борисом влились в строй своего курса. Рядом с нами стоял Никита Черноокий, его лицо было бледным от сдерживаемого возбуждения. Он поймал мой взгляд и усмехнулся, проводя пальцем по горлу. Я проигнорировала его, как и всегда.
На ступенях главного входа снова появились архиректоры. Архиректор подняла руку, и на плацу воцарилась тишина, нарушаемая лишь ржанием коней и скрипом кожаных ремней.
— Ученики Академии! Вы — меч и щит того, что осталось от Империи. Ведите себя с честью. Вы защищаете слабых. Вы помните, за что сражаетесь: не за трон, не за клан, а за людей, которые не могут защитить себя сами. Пусть ваши знания будут вашей силой, а честь — вашим знаменем. Академия ждет вашего возвращения. В добрый путь!
Он не стал говорить «с богом». Боги давно оставили этот мир на откуп магам.
Раздалась команда, и колонна тронулась. Шаг был мерным, тяжелым. Мы проходили под гигантской аркой ворот Академии Пылающих Границ. Я на мгновение обернулась. Высокие черные башни, бывшие мне и тюрьмой, и убежищем, и домом, теперь уходили в прошлое. Я смотрела на строгие лица уходящих однокурсников, на напряженную спину Бориса впереди, искала в толпе высокую фигуру в пламенеющем камзоле, но не нашла. Дмитрий Зарев, вероятно, уже был впереди, во главе колонны. Первокурсники шли последними.
Ворота закрылись за нами с глухим стуком. Впереди лежала дорога на запад. К столице.
И где-то там, впереди, нас уже ждал лагерь под столицей, куда только что ушел обоз с Григорием. Но чтобы дойти до него, предстояло пройти через самое пекло.
