— А теперь я чувствительный! — Лаэр шмыгнул носом. — И мне это не нравится! Я хочу обратно!

Над головой Лаэра табличка мигала красным:

СТАТУС: НЕСТАБИЛЬНОСТЬ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ФОНА.

ОЖИДАЛОСЬ: высокомерие, холодность, лёгкая угроза.

ПОЛУЧЕНО: уязвимость, плаксивость, желание обниматься.

ПРИЧИНА: повреждение в методичке (раздел 7.4, подпункт «искусственная маскулинность»).

— Методичка намокла, правки расплылись. система вернулась к базовым настройкам и получилась каша.— сказала Вита, глядя на методичку, лежащую на краю стола. — Надо её высушить.

С промокших страниц капало, красные правки превратились в розовые кляксы, а некоторые абзацы вообще съехали на поля.

— Обычным огнём нельзя, — предупредил Лаэр, всё ещё всхлипывая. — Я пробовал однажды подсушить свою шпаргалку у камина. Она загорелась и выдала системное сообщение: «Перегрев сюжета. Пожалуйста, снизьте накал страстей».

Вита посмотрела на каминную полку, где стояли три кристалла, которые она нашла у трупа лошади в день своего фееричного появления. Синий кристалл светился слабым светом и слабо гудел как трансформатор.

— Я думаю, они декоративные, — заметил Эрнест. — В библиотеке такие используют как пресс-папье. Или как подставки под кружки.

— А у нас в Академии Тёмных Искусств говорили, что кристаллы — это накопители сырой магии, — добавил Лаэр, вытирая нос. — Но их нельзя активировать без специального разрешения. Иначе — штраф.

— Штраф уже неважен, — отмахнулась Вита. — Давайте попробуем. Ведь для чего-то же они должны сгодиться. Обычно в романчиках, которые я редактирую кристаллы идеальный источник магической энергии. Авось и у нас они что-нибудь «излучат» или «сгенерируют»

Она взяла большой синий кристалл (тот, что размером с кулак) и приложила к мокрой методичке. Кристалл загудел — низко, басовито, как старый холодильник. Методичка начала сохнуть. Страницы расправлялись, красные правки проявлялись заново — но не чётко, а с какими-то дополнительными символами. Вместо «взаимное уважение» появилось «взаимное уважение и право на второй пирог». Вместо «отсутствие токсичности» — «отсутствие токсичности и запрет на ревность к ветру».

— Кристалл не просто сушит, — сказал Эрнест, заглядывая через плечо. — Он ещё и редактирует. Добавляет свои комментарии.

— У кристалла есть редакторские права? — возмутилась Вита. — Это кто здесь главный редактор?

Кристалл издал обиженный писк.

— Он обиделся, — констатировал Лаэр. — Кристаллы обидчивые. В Академии один кристалл обиделся на зачёт и взорвался. С тех пор его осколки используют как салют на выпускном.

— Надеюсь, этот не взорвётся, — сказала Вита, крепче сжимая методичку.

Кристалл вдруг выдал голосом, похожим на голос старого диктора из радиоточки:

«Кристалл №1 (синий) завершил сушку. Обнаружены неполадки: влажность методички снижена до 12%, но правки частично искажены.»

— У них есть голос? — спросил Алдис, хватаясь за меч.

— Видимо, да, — ответила Вита. — И, кажется, они ещё и общаются между собой.

Взяла средний красный кристалл. Тот сразу засветился, зажужжал выше тоном и выдал:

«Кристалл №2 (красный) активирован. Обнаружен запрос на калибровку. Начинаю синхронизацию с кристаллом №1. Пожалуйста, не двигайтесь. И не думайте о плохом.»

— О чём нельзя думать? — спросил Эрнест.

— О пауках, — ответил Лаэр. — Они это чувствуют.

Красный кристалл начал пульсировать в такт с синим. Методичка высохла окончательно. Страницы стали хрустящими, но текст на них изменился. Вместо «МЕТОДИЧКА для избранных. Версия 2.3beta» на обложке теперь было напечатано:

«Методичка для избранных (с рукописными правками, а также комментариями кристаллов №1 и №2). Версия 3.0.»

— Они обновили версию, — сказала Вита. — Без моего согласия.

Кристаллы (хором): «Обновление автоматическое. Правки Избранной приняты частично, дополнения кристаллов — приняты частично. Текущий баланс: судьба — 0 очков, пирогов — 2, настроение — улучшенное.»

— Это не баг, это фича, — пробормотала Вита, разглядывая новую обложку. — Но, по крайней мере, методичка сухая.

Она поставила кристаллы обратно на каминную полку, зелёный видимо остался на потом. И в этот момент начались основные баги чувств — потому что высушенные правки работали уже не так, как раньше, и система окончательно запуталась.

Лаэр снова чихнул — и заплакал. Алдис схватился за меч. А Эрнест посмотрел на Виту с неловкой теплотой.

— А почему я злой? — спросил Алдис, который внезапно схватился за меч. — Я хочу кого-нибудь ударить! Желательно дракона!

— За что? — испуганно спросил Гордокрыл, заглядывая в дверь. Он по старой привычке подглядывал «одним глазком», чтобы быть в курсе происходящего

— За то, что он блестит! — Алдис сверкнул глазами. — Это отвлекает от сюжета!

— Это мои новые блёстки! Мне их недавно сделали!

— А я говорю — убери! И вообще, система меня бесит! Вита, почему ты не можешь всё сразу починить?

— Я редактор, а не волшебник, — ответила Вита. — И у тебя, кажется, тоже сбой.

Над Алдисом висело:

СТАТУС: НЕСТАБИЛЬНОСТЬ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ФОНА.

ОЖИДАЛОСЬ: преданность, благородство, желание защищать.

ПОЛУЧЕНО: агрессия, раздражительность, подозрительность ко всем блестящим объектам.

— Классический откат к «злому рыцарю», — сказал Эрнест, внимательно изучая интерфейс. — Видимо, система перепутала архетипы.

— А у тебя что? — спросила Вита.

Эрнест замялся.

— У меня… странное. Я не знаю, как это описать.

— Попробуй.

— Ну… — он посмотрел на Виту, потом отвернулся, потом снова посмотрел. — Когда я на тебя смотрю, у меня внутри что-то шевелится. Тёплое. Немного щекотно. И хочется сделать что-нибудь приятное. Например, принести чай. Или сухарики. Или… погладить по голове.

— Это баг, — сказала Вита.

— Я знаю. Но баг приятный.

Она внимательно вгляделась в интерфейс над Эрнестом:

СТАТУС: НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫЙ БАГ ЭМОЦИЙ.

ОПИСАНИЕ: чувство, не соответствующее ни одному из прописанных шаблонов.

СИМПТОМЫ: теплота, нежность, желание заботиться.

ПРИМЕЧАНИЕ: данный тип эмоций не предусмотрен сценарием любовного романа в данном контексте.

Рекомендуется удалить.

— Не надо удалять, — сказала Вита. — Это, кажется… симпатия. Настоящая.

— А разве симпатия бывает не прописанной? — удивился Эрнест.

— В нормальных мирах — бывает. В этом — нет. Поэтому система и паникует.

Она посмотрела на троих истинных. Лаэр всё ещё шмыгал носом и жаловался на несправедливость судьбы. Алдис сверлил взглядом дракона и шептал: «Я тебя запомню, блестящий». Эрнест стоял с растерянным лицом и явно боролся с желанием принести Вите плед.

— Знаете, — сказала Вита. — А ведь это впервые, когда вы чувствуете не по сценарию.

— Я чувствую уязвимость, — всхлипнул Лаэр. — Это унизительно.

— Это человечно.

— Я не хочу быть человечным! Я хочу быть Тёмным Повелителем с высокомерием!

— Не получится. Методичка испорчена. Придётся быть собой.

Лаэр задумался. Потом вытер слёзы и сказал:

— А можно я тогда поплачу ещё немного? Это облегчает.

Он заплакал, как будто выплакивал всё, что копилось годами. Алдис тем временем успокоился, убрал меч и сел на траву.

— Знаешь, — сказал он. — А ведь злость была приятной. Я давно не злился. Система запрещала. «Рыцарь Света должен быть терпимым». Теперь я могу злиться на дракона. На погоду. На неправильно заваренный чай. Это… свобода?

— Скорее, побочный эффект, — сказала Вита. — Но тоже полезный.

Она посмотрела на Эрнеста. Тот стоял с кружкой чая в руках и явно собирался её предложить, но стеснялся.

— Эрнест, — сказала Вита. — Ты чего мнёшься?

— Я хочу спросить, не хочешь ли ты чаю. Но боюсь, что это будет выглядеть как… ну, как то самое неидентифицированное чувство.