Во дворе её уже ждали. Лаэр сидел на скамейке и делал вид, что читает «Справочник стажёра тёмных сил» (на самом деле смотрел на картинки). Алдис стоял у коновязи, чистил свои белые доспехи от вчерашней грязи и что-то тихо напевал — судя по мотиву, гимн рыцарей света, который звучал как реклама стирального порошка.
— О, Избранная вернулась! — воскликнул Алдис, заметив Виту. — Я уже начал волноваться! Не случилось ли чего?
— Случилось, — мрачно сказала Вита. — У меня теперь третий истинный.
Алдис замер с тряпкой в руке. Лаэр поднял голову от справочника.
— Третий? — переспросил Лаэр. — Откуда?
— Из библиотеки. Я улыбнулась библиотекарю, и система решила, что это любовь навек.
Она кивнула в сторону Эрнеста, который стоял чуть позади, переминаясь с ноги на ногу и явно жалея, что не остался в библиотеке.
— Это он, что ли? — спросил Алдис, разглядывая Эрнеста с головы до ног. — Третий? Тот, Кого Не Ждали?
— Я, — виновато сказал Эрнест. — Простите. Я не нарочно. Я просто предложил сухарик.
— Сухарик? — Лаэр выглядел оскорблённым. — То есть я должен был произносить пафосные монологи и трясти плащом с черепами, а этот тип просто дал ей сухарик — и сразу в истинные?
— И чай, — добавил Эрнест. — Я ещё чай заварил. С мятой.
— Чай с мятой⁈ — Лаэр вскочил. — Это теперь критерий истинности? Уровень истинности определяется количеством чайных ложек на стакан?
— Мальчики, — сказала Вита. — Успокойтесь. Никто никого не выбирал. Это баг. Система глючит. Я сейчас пойду и напишу жалобу.
Она развернулась и направилась к таверне, но на полпути споткнулась о корень, торчащий из земли. Корень был корявый, кривой и явно рос не по правилам ландшафтного дизайна.
— Да чтоб тебя! — выругалась Вита. — И вообще, кто здесь за порядком следит?
Она хотела добавить что-то ещё, но не успела.
Потому что корень исчез.
Просто взял и пропал. Без звука, без вспышки, без объяснений. Будто его никогда не было. Вита замерла. Посмотрела на землю. Земля была ровной, гладкой, как после редакторской правки.
— Это… — она оглянулась. — Это что сейчас было?
— Что? — спросил Эрнест, подходя ближе.
— Корень. Был корень. Я споткнулась. Потом его обругала. И он исчез.
Эрнест посмотрел на неё с сомнением. Лаэр поднял бровь. Алдис перестал чистить доспехи и приблизился.
— Может, вам показалось, о Избранная? — предположил Алдис. — Корни не могут исчезать по желанию. Только по воле Света.
— Свет тут ни при чём, — отрезала Вита. — Я чётко видела. Корень был. Я выругалась — и его не стало.
Она ещё раз посмотрела на землю. Пусто. Только трава, слегка примятая её собственными шагами.
— Ладно, — сказала она. — Показалось. Недосып. Идёмте.
Они вошли в таверну. Внутри было людно — несколько посетителей сидели за столами, жевали крылышки и пили эль. Над их головами по-прежнему висели чекбоксы, шкалы и таймеры, но Вита уже почти привыкла. Она села за столик у окна. Остальные трое расселись вокруг — Лаэр слева, Алдис справа, Эрнест напротив. Получилось как-то символично, но Вита решила не задумываться.
Бармен принёс ещё кофе. На этот раз с пенкой, на которой кто-то нарисовал сердечко.
— Уберите сердечко, — сказала Вита.
— Не могу, — ответил бармен. — Система требует. Сказано: «Избранная должна получать знаки внимания». Если я уберу сердечко, она меня оштрафует.
— Кто — она?
— Судьба. Очень строгая. Говорят, в молодости сама была Избранной, поэтому знает все шаблоны.
Бармен ушёл. Вита посмотрела на пенку с сердечком и почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
«Ненавижу, когда на кофе рисуют сердечки, — подумала она. — Это не мило. Это агрессивный маркетинг».
Сердечко на пенке дёрнулось. Потом съёжилось. Потом превратилось в маленький чёрный квадрат.
Вита уставилась на квадрат. Квадрат не двигался.
— Что это было? — спросил Лаэр, тоже глядя на кофе.
— Я не знаю, — медленно сказала Вита. — Я просто подумала, что сердечки — это агрессивный маркетинг. И оно изменилось.
— Избранная обладает силой? — восхищённо спросил Алдис. — Это же чудесно! Наверное, это дар Света!
— Это не дар, — ответила Вита. — Это… я не знаю, что это.
Она решила проверить. Она посмотрела на люстру над головой. Обычная деревянная люстра с тремя свечами. Немного кривая. Немного пыльная.
«Дурацкая люстра, — подумала Вита. — Она висит неровно. И вообще, у неё свечи кривые.»
Люстра качнулась. И осталась висеть на месте, только пыль посыпалась. «М-да, может дело в другом, может не всё, что мне не нравится меняется, а только то, что вызывает эмоции?» В это время за окном заморосил дождь, мелкий противный
«Вот некстати, во дворе ещё давешние лужи не просохли, вдруг Алдис снова надумает в лужу падать на колени», — подумала она, глядя в окно.
Дождь изменил направление. Вместо того чтобы падать сверху вниз, он начал падать снизу вверх — капли взлетали с земли к небу, как будто кто-то перемотал плёнку назад.
— Это уже не смешно, — сказала Вита.
— Я вообще не смеюсь, — ответил Лаэр. — У меня от ужаса глаз дёргается.
Дождь, падающий вверх, продолжался ещё несколько секунд, а потом остановился совсем. Небо прояснилось. Солнце, которое, по идее, не должно было светить из-за туч, выглянуло и осветило двор с такой силой, будто извинялось за поведение погоды.
Вита медленно повернулась к остальным.
— Похоже, — сказала она. — Когда я злюсь или иронизирую, мои мысли становятся реальностью.
— Это… — Алдис сглотнул. — Это невероятная сила, о Избранная!
— Это ужасная сила, — поправила Вита. — Я подумала «дождь бесит» — дождь пошёл в обратную сторону. А что будет, если я подумаю что-нибудь про кого-то из вас?
Трое истинных синхронно побледнели.
— Давайте не будем проверять, — быстро сказал Лаэр.
— Я согласен, — добавил Эрнест. — У меня и так метка на руке. Если вы ещё подумаете что-нибудь вроде «какой глупый этот библиотекарь», я, чего доброго, превращусь в шкаф.
— В шкаф? — переспросил Алдис.
— Библиотечный. С книгами. Я бы хотел быть дубовым, с резьбой.
— Мы отвлеклись, — сказала Вита. — Важно другое. Я не просто Избранная. Я — режим «Отслеживание изменений».
Она вытащила методичку и раскрыла её на первой странице. Там, где раньше было напечатано «Версия 2.3beta», теперь появилась новая строка:
Режим: Отслеживание изменений (включён). Автор правок: Вита (она же Избранная, она же главный редактор).
— Смотрите, — сказала Вита, показывая остальным. — Раньше этой строчки не было. Она появилась только что. Когда я поняла, что происходит.
— То есть, — медленно произнёс Лаэр, — вы можете менять реальность просто потому, что вы так думаете?
— Не всё, что я думаю. Только то, что я думаю с эмоцией. С злостью. С иронией. С сарказмом. Как будто я комментирую текст и мои комментарии становятся правками.
— И эти правки применяются мгновенно? — спросил Эрнест.
— Похоже на то. Корень — мгновенно. Кофе — мгновенно. Дождь — мгновенно.
— А если вы подумаете что-нибудь про меня? — снова спросил Алдис, уже с меньшим энтузиазмом.
— Я сейчас попробую, — сказала Вита.
— Нет!
— Шучу. Не буду.
Она глубоко вздохнула. Ситуация была абсурдной даже по меркам этого абсурдного мира. Она — Избранная, которая меняет реальность через сарказм. Это звучало как сюжет дешёвого романа, который она вычеркнула бы красным ещё на этапе аннотации. Но это было реально. Она подошла к окну. Во дворе, под солнцем, которое только что выглянуло, стояла лошадь Алдиса. Белая, гордая, с идеальной гривой.
«Интересно, — подумала Вита, — а если я скажу, что эта лошадь выглядит слишком пафосно?»
Лошадь моргнула. Её белая шерсть стала серой. Грива облезла. На морде появилось усталое выражение, как у бухгалтера перед сдачей отчёта.
— Твою ж… — выдохнул Алдис. — Это же мой боевой конь! Он участвовал в трёх битвах!
