— Он классный парень — сказал Джеймс.

— Торч, Блиц и Куини сидели на заднем крыльце — ответила она — Мы курили там. С поля открывался потрясающий вид на ночное небо, и, если понадобится, отсюда было легко сбежать.

— А как насчет твоего второго друга?

— Лось стоял на краю поля, как будто он спустился отлить. Крупный парень, но мочевой пузырь у него был как у старушки.

— О каком поле идет речь?

Она пожала плечами.

— Может, кукурузное? Оно уже давно мертво.

Мое сердце пустилось в тревожный галоп, когда я повернулся к Джеймсу.

— Кажется, я знаю, с чем мы имеем дело. И если я прав, нам нужно действовать немедленно.

— Пугало? — Повторил Джеймс в третий раз — Долговязый чувак, набитый соломой и щеголяющий буквально палкой в заднице?

— Вроде того — сказал я, все еще приводя в порядок свои мысли.

Мы покинули строительную площадку после того, как убедили Свенсон поговорить с кем-нибудь о ее опыте. Ей не нужно было разбираться с этим в одиночку. Тьяльф попросил пойти с нами, пробормотав что-то о том, что в последнее время семейный бизнес работает медленно. Он сидел на заднем сиденье, зажав боевой молот между ног, пока мы мчались по сельской местности.

— Некоторые из самых ранних пугал были существами, проявлявшимися с помощью магии — начал я — Особенно в Германии, где их называли бутзамонами, разновидностью бугимена. Они отпугивали птиц, шурша стеблями и издавая звук, похожий на стук деревянных брусков, которыми ударяют друг о друга. Из более настойчивых птиц это существо высасывало жизнь. Фермеры находили их высохшие трупы по всему полю.

— Ого.

— Бутзамонов, по-видимому, было трудно разглядеть, но их описывали как людей, сделанных из соломы. Фермеры, которые не могли позволить себе волшебство, начали сооружать их подобия из палок и одежды, набитой соломой. Практика распространилась, превратившись в современное пугало. Но кое-что из старой магии сохранилось в определенных областях.

— Как оно оказалось в здесь? — спросил Джеймс.

— Если бы мы порылись в записях о собственности, я уверен, что нашли бы фамилию, которая восходит к Германии, но на это нет времени.

— Ты думаешь, эта тварь воскресла и приняла группу детей за птиц?

— Я думаю, что в магию проникло нечто, питающееся человеческими душами.

Джеймс щелкнул пальцами.

— Дыры.

Он имел в виду недавнее нападение древнего существа, которое уничтожило слои, окружающие наш мир. Пока наш Орден не смог залатать дыры, мы были более восприимчивы к посетителям из других миров.

Я кивнул.

— И паттерны лей-энергии в Гримстоуне не помогают. Я назвал их "странными аттракторами". В данном случае, я думаю, они нарисовали нечто более отвратительное. Возможно, квазидемоническое.

— Хорошо, но что насчет чужеродных соединений в организме детей?

— Перенос. Когда подобное существо высасывает из человека жизненную силу, оно иногда оставляет после себя частичку себя. В данном случае магия бутзамона. Это то, что ты обнаружил до того, как образец разрушился.

— Черт — Джеймс выдохнул — Если эта штука только что зарядила себя четырьмя душами, о какой мощности идет речь?

— Существенной — сказал я — Но, очевидно, недостаточно, чтобы сбежать с кукурузного поля. Еще нет. Если бы это было так, я уверен, к настоящему времени было бы найдено больше тел — Это была удача, учитывая наше состояние прошлой ночью — Хотя меня беспокоит, что Свенсон обнаружила троих своих друзей на крыльце. Это наводит на мысль о дальнобойной атаке.

— Есть ли хороший способ убить его?

— Слабое место бутзамона, это огонь — сказал я.

— И это позаботится и о чуваке-квазидемоне тоже?

— Это усиливает магию пугала, так что да. Без этого его нечем будет поддерживать. На всякий случай нам придется сжечь все поле и посыпать землю солью. Очистите его от остатков эссенции бутзамона.

— Почему бы не отправиться прямо на выжженную землю? У нас достаточно драконьего песка. Зачем вообще заниматься этим делом?

— Потому что там может быть Фрэнкс — Я представил себе, как помощник шерифа, который жил в этом районе, по дороге домой заезжает на место преступления, обходит территорию и, возможно, забредает на кукурузное поле.

— Черт — сказал Джеймс.

— Но пригвоздить это пугало к месту было бы так же просто, как заманить его на край поля. И поскольку один из нас уже устойчив к магии...

Мы оба повернулись и посмотрели на Тьяльфа.

— Что? — проворчал он.

К дому вела грунтовая дорога без опознавательных знаков. Как и большинство заброшенных деревянных фермерских домов, этот выглядел заброшенным, эффект усиливался из-за тумана в лучах приближающегося джипа.

Джеймс огляделся.

— Я не вижу машины помощника шерифа.

— Я тоже — сказал я — Но это Гримстоун. Если он оставил ключи внутри, то прошло почти двадцать четыре часа, прежде чем кто-то мог их забрать.

Джеймс развернул джип и припарковался. Мы втроем вышли из машины и обошли дом, пока не оказались у заднего крыльца, о котором говорил Свенсон. За ним под прохладным ветерком шелестели несколько акров кукурузного поля.

— Ты уверен, что тебе это подходит? — Спросил я Тьяльфа.

— Один час — повторил он — Тогда я буду готов отправиться домой. Я не спал нормально уже два дня.

— Хорошо, тогда — Я обвел пальцем.

— Все на местах — Пробормотал Тьяльф, направляясь к краю кукурузного поля — В любом случае, все это звучит как полная чушь.

Мы с Джеймсом поднялись на крыльцо. Старые доски, усеянные обломками стеблей и сухими листьями, скрипели под ногами. Пока он ходил осматривать дом, я забился в темный угол. Свенсон был прав насчет вида. За полем над далекими холмами и плоскогорьями сиял полумесяц. Я понял, почему дети выбрали это место. Может быть, это из-за моего недосыпания, но, когда я рисовал тени вокруг себя, мне казалось, что я слышу разговоры, похожие на голоса призраков, и смех молодых друзей. Я тоже слышал крики.

С горящими глазами я осматривал поле в поисках убийцы.

Джеймс вскоре вернулся.

— Внутри чисто — прошептал он.

Он занял позицию на другом конце крыльца и растворился в тени. Тьяльф добрался до кукурузного поля и принялся расхаживать по нему, раскачивая свой боевой молот, как маятник. Он затянул резкую гномью мелодию. Если страшила раньше не знал, что он здесь, то теперь понял.

Но пять минут превратились в десять, а затем и в тридцать.

Я пошевелился, чтобы привести в чувство покалывающую правую ногу, когда зашуршали стебли кукурузы. Ожидаемый ветерок так и не достиг меня. Казалось, все замерло. Следующий шорох сопровождался звуком хлопающих блоков.

Я выпрямился, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу. Теперь я мог это видеть. Что-то двигалось среди стеблей, направляясь в нашем направлении. Я привлекла внимание Джеймса, чтобы убедиться, что он тоже это заметил. Наши взгляды остановились на Тьяльфе.

Он перестал расхаживать по полю и стоял достаточно близко, чтобы услышать шум. Но его руки оставались безвольно опущенными по бокам.

Из-за того, что его длинная борода служила ширмой, я не сразу разглядел, что обтянутая кожей рукоять боевого молота, который он держал наготове, поддерживает его подбородок. Он каким-то образом умудрился заснуть стоя. Стук повторился, и шорох направился в его сторону.

— Тьяльф! — Крикнул я.

Мы с Джеймсом спрыгнули с крыльца, магия потрескивала вокруг моего меча и его палочки.

— Тьяльф! — закричали мы снова.

Гномы, возможно, и не поддавались магии, но это помогало, если они были в сознании. План состоял в том, чтобы он бросил в пугало порцию драконьего песка, который я бы поджег. Звук, но, опять же, только в том случае, если бы Тьяльф проснулся. Пока Джеймс продолжал выкрикивать его имя, я перешел к инструкциям.