— О, да ладно. Ты хочешь сказать, что моя машина тоже уехала?

Он был прав. Его черного джипа нигде не было видно.

— А как насчет этого?

Он проследил за моим указательным пальцем и увидел машину, припаркованную за рядом кустов. Ярко-фиолетовый "Кадиллак" 1970-х годов выпуска был украшен массивной золотой решеткой радиатора, сногсшибательными фарами и различными хромированными вставками. Леопардовый узор украшал крышу и все, что я мог разглядеть внутри.

— О, черт, нет — сказал он.

— Что? — Спросил я, направляясь к нему.

— Это пимпмобиль. Джеймс Вессон не занимается проституцией. Мне нужно поддерживать имидж в этом городе.

— Ну, ключи внутри, и это наш единственный вариант, так что...

Он огляделся, как будто по волшебству мог появиться его джип, прежде чем покачал головой и открыл дверцу.

— Это так неправильно.

— Ты уверен, что это самый прямой путь в больницу? – спросил я.

За моим окном дома поредели, и мимо проносились ограды ранчо. Я посмотрел на Джеймса, который низко склонился над рулевым колесом "Кадиллака" в форме сердца, украдкой поглядывая по сторонам.

— Просто пытаюсь избежать уличного движения в городе — сказал он.

— Пробки? — Сухо повторил я — В Гримстоуне?

— Ты бы удивился.

— Знаешь, удивительно, что при всем происходящем ты больше беспокоишься о том, что тебя увидят в этой машине, чем о том, чтобы найти помощника шерифа Фрэнкса, устранить ущерб, нанесенный прошлой ночью, и раскрыть дело.

— Здесь я могу ехать быстрее.

— Насколько нам известно, у Фрэнкса могут быть серьезные проблемы.

— Ну, а что, если эту машину угонят? "Роллс" упоминал "гранд тэйв авто", и эта машина точно не останется незамеченной.

— Признай это — сказал я — Это только сейчас пришло тебе в голову.

— Может, и так, но мы доберемся туда за то же время, что и через весь город. Просто наблюдай.

Двигатель заработал на октаву громче, когда он нажал на газ.

— По крайней мере, позволь своей бедной собаке высунуть голову из окна — сказал я.

Джеймс посмотрел в зеркало заднего вида. Все еще взвинченная после черной мамбы, которую благополучно уложили в багажник, Энни беспокойно мерила шагами заднее сиденье.

— Мы почти на месте, девочка — сказал он ей.

— Невероятно — пробормотал я, когда он оставил окна открытыми.

Джеймс не хотел рисковать тем, что его собака опознает водителя пимпмобиля. Мне стало жаль ее, и я потянулся к рычагу управления сиденьем, чтобы освободить ей больше места. Что-то мешало, и я это выудил. Это был мой блокнот с откидной крышкой, мой карандаш все еще был вложен в металлическую спиральку.

— М-мои записи! — Пробормотал я.

— Ни за что! Что внутри?

Я листал страницы, пока не наткнулся на основные моменты, которые записал, когда Мардж разбирала дело. Я перевернул страницу в предвкушении, и мои плечи опустились. Пусто. Я пролистал оставшуюся часть блокнота.

— Не держите меня в напряжении, профессор.

— Развязки нет — Я показал ему чистые страницы.

— Не похоже, что ты не делаешь заметок.

— Нет, это не так.

Я проверил переплет, но, похоже, ни одна страница не была вырвана. Дочитав до конца, я перевернул блокнот. На последней странице я что-то написал, как будто слишком торопился, чтобы как следует открыть блокнот.

— Лебединая песня — прочитал я вслух.

— Лебединая песня — повторил Джеймс, нахмурив брови — Что, черт возьми, это значит?

Я повторил это еще пару раз, чтобы посмотреть, не пробудит ли это воспоминания.

— Понятия не имею, но это что-то новенькое. Я записал это вчера вечером.

Я обыскал бардачок и пол в поисках чего-нибудь еще, что мы могли оставить. Ничего не найдя, я забрался на заднее сиденье, к большому удовольствию Энни, где прошелся по ворсистому ковру и ощупал сиденья. Все, что я обнаружил это растрепанное черное перо. Может, и ничего, но я все равно прикарманил его. Возможно, стоит наложить на него охотничье заклинание, если я верну свою трость. Я закончил в тот момент, когда Джеймс свернул на главную парковку больницы. Он направил "кадиллак" на заднюю служебную дорогу.

— Припаркуюсь здесь — сказал он, прячась за мусорным контейнером — Ну, знаешь, чтобы никто не доставлял Энни хлопот.

— Как благородно с твоей стороны.

Токсикологическая лаборатория располагалась в подвале больницы. Мы расспрашивали о докторе Бахманне, пока ассистент не привел нас в помещение с химикатами с истекшим сроком годности и не попросил подождать у пары холодильников. Через несколько минут вошел высокий мужчина в перепачканном лабораторном халате. Он вежливо посмотрел на нас налитыми кровью глазами над густой бородой, как будто только что проснулся после годичного сна. Он зевнул и почесал свой обширный живот.

— Снова вы — сказал он.

Я встал.

— Мы обещаем не отнимать у вас слишком много времени, доктор Бахманн. У нас всего несколько вопросов.

— Вы и так отняли у меня слишком много времени.

Я мог только догадываться, что сделала или сказала прошлой ночью, находясь под воздействием таинственного наркотика, а с Джеймсом это было абсолютно невозможно объяснить. Я подумал, что наш лучший шанс заслужить расположение доктора, если Джеймс не будет ничего говорить. Но прежде чем это произошло, мой напарник встал передо мной.

— Парень с Бонгом? — Спросил Джеймс.

— Как ты его назвал? — прошипел я.

— Да это же тот самый Парень с Бонгом! — воскликнул он, удвоив голос — Я встретил тебя на концерте в "Кловер Филдс" несколько месяцев назад. Я был с теми двумя цыпочками? Мы веселились до утра, помнишь? — Джеймс повернулся ко мне — Этот чувак настоящий король.

Доктор Бахманн выпятил грудь, прежде чем спохватился.

— Разве мы не говорили об этом прошлой ночью?

— В том-то и дело — сказал я, ухватившись за это открытие — Мы ничего не помним о прошлой ночи.

— Хех. Этот парень меня не удивляет — Доктор ухмыльнулся Джеймсу, который просиял.

— Это означает, что все исходит от короля. Просто, чтобы ты знал профессор, это было до того, как ты приехал сюда в прошлом месяце и наставил меня на путь истинный. Сейчас я чист. Клянусь в этом тайником в моем подвале.

Доктор Бахман фыркнул, и Джеймс, посмеиваясь, прислонился к нему. Что ж, теперь мы были в хорошем расположении доктора.

— Итак, что касается этих вопросов — сказал я.

— Только побыстрее — проворчал доктор Бахманн, получив удар кулаком от Джеймса, прежде чем выпрямиться — Ко мне поступает жертва змеиного укуса.

— Черная мамба? — спросил Джеймс.

— Степная гремучая змея — Доктор искоса взглянул на него — а что?

— Без причины — вмешался я — Во-первых, что мы здесь делали прошлой ночью?

— Ты серьезно говоришь, что у тебя нет памяти?

Джеймс кивнул.

— Кто-то подсунул нам кое-что смешное, и не очень хорошее. Мы думаем, что это тот же кто, отравил тех детей.

Доктор Бахман достал из кармана халата телефон и набрал сообщение, пока говорил.

— Вы хотели, чтобы я объяснил, что за вещество я обнаружил в крови жертв. Я говорил вам, что это будет слишком сложно, и оказался прав. Даже когда я попытался объяснить, вы оба уставились на меня, как пара коров.

Я напрягся от такого оскорбления.

— И во сколько это было?

— Я как раз собирался уходить, так что около полуночи.

— С нами был еще один парень? Высокий, долговязый, с большими ушами?

— Тебе не обязательно писать портрет, Рембрандт. Я знаю помощника шерифа Фрэнкса. И, да, он тоже был здесь.

— Мы вели себя странно? — спросил Джеймс.

— По сравнению с чем? — ехидно спросил он.

У меня сложилось впечатление, что доктор Бахманн был не из тех, кто нуждается в дальнейшем раздувании своего эго. Я надеялся, что Джеймс тоже это заметил. Дверь открылась, и вошел его ассистент с нагруженным подносом.