— У обоих зазвонили колокола, но я также замечаю признаки порабощения в их аурах. Они ничего не вспомнят.

— Тогда кто несет ответственность за ущерб?

— Мой босс — раздался сварливый голос.

Мы обернулись и увидели, что Болвиг парит в облаке сернистого дыма. Я поднял руку, а Джеймс свою антенну-жезл, но бесенок опередил нас, уставив на нас остекленевший желтый глаз. Какая-то психическая сила ударила меня в центр лба. Теряя сознание, я рухнул на землю рядом с Джеймсом.

Джеймс все еще был рядом со мной, когда я открыла глаза, но мы уже не стояли на площадке перед его трейлером. Мы стояли в роскошных апартаментах, которые я узнала по своему прошлому визиту, пентхаусе мадам Хельги. Только окна были больше, шторы пышнее, портреты величественнее, все было разукрашено в пух и прах.

— Да-а-а — выдохнул Джеймс — Кстати, о том, чтобы заняться сутенерством в твоем доме.

Я искал ведьму среди изысканной мебели, которая, казалось, простиралась на целые акры бесценных ковров. Свисающие люстры мерцали золотом почти до самого горизонта, насколько я мог видеть. Невероятные размеры подсказывали мне, что на самом деле мы не в ее пентхаусе. Она была в наших головах.

— Это волшебство — прошептал я Джеймсу — Должно быть, она навела на нас свое Око Бабы.

— Это все равно впечатляет.

Если бы не запах, я бы согласился. В воздухе витал цветочный аромат, но он не мог заглушить болотную вонь, которая сопровождала матрону-ведьму. И вместе с запахом появился растущий страх.

— Подойди ближе — раздался голос.

Я вздрогнул, услышав знакомый русский акцент. На возвышении под дальним окном на диване начал формироваться холмик. Вскоре он превратился в внушительных размеров мадам Хельгу. Из-под массивной прически из волос цвета полуночи, украшенных таким количеством перьев, что их хватило бы на выставку экзотических птиц, на покрытое пудрой лицо смотрели глаза ведьмы.

Прежде чем я успел подойти к ней, я вспомнил о себе. В прошлый раз она потребовала, чтобы мы сняли обувь. Когда я начал наклоняться, то увидел, что мы уже босиком. На нас было что-то похожее на грязную крестьянскую одежду. С другой стороны, роскошное платье Хельги, усыпанное жемчугом, выглядело дороже, чем моя квартира в Нью-Йорке.

Джеймс одними губами произнес:

— Какого черта?

Я показал на свои губы, показывая, что говорить буду я. Существовали правила обращения к могущественной матроне-ведьме, но Джеймс не был специалистом ни в одно из них. Главное было пресмыкаться, как можно раньше, часто, а затем еще чаще. Склонив голову к своим сцепленным рукам, я кивком пригласил его последовать моему примеру.

— Правда? — прошептал он.

— Ты хочешь жить? — прошипел я, делая маленькие, шаркающие шаги вперед.

Мы не только уничтожили нескольких ее слуг-бесов, но и посадили ее в тюрьму номер один. И у меня было неприятное ощущение, что присутствие Болвига прошлой ночью связано с тем, что Джеймс задолжал ведьме.

Я прочистил горло.

— Могущественнейшая госпожа Хельга, для нас большая честь вновь оказаться в вашем огромном присутствии. Что касается подарков, то мы надеемся, что нашего безграничного благоговения будет достаточно.

Я ждал ее ответа. Вместо этого в зачарованном пространстве воцарилась ужасающая тишина. Я подглядывал, не в силах сдержаться. Ее серые глаза переместились с меня на Джеймса. Хотя его голова была опущена, он шел вперед с почти невозмутимым видом. Поймав мой взгляд, он вздохнул и неуклюже захромал.

— Лучше? — произнес он это одними губами.

Подойдя к подножию помоста, я поправил свои испачканные бриджи и опустился на колени. К чести Джеймса, он сделал то же самое. Мадам Хельга посмотрела на нас сверху вниз с холодным презрением.

— Вы, жалкие зеленые комочки жабьей рвоты — прошипела она, садясь.

Когда Джеймс пошевелился рядом со мной, я ткнула рукой в пол, призывая его замолчать.

— Вы, жалкие комочки экскрементов червей. Когда она набрала в легкие воздуха, казалось, что из комнаты вышел весь воздух — Как ты смеешь бросать мне вызов! — прогремела она, заставив люстры задребезжать.

— Если бы мы могли просто объяснить.. — начал Джеймс.

По-видимому, он пришел к тому же выводу, что и я, относительно поручения Болвига, но я толкнул его локтем в бок, и все, что последовало за этим, превратилось в сдавленное мычание. Под пристальным взглядом Бабы мы были беззащитны. Хельга могла делать с нами все, что хотела. Единственным выходом было покончить с этим, и у нас было больше шансов, если мы не разозлим ее еще больше. Это означало, что Джеймс должен был молчать.

— Я провела этот день, обдумывая ваше наказание — продолжила она — Я решила превратить вас в пару яичков. Яички. Я не мог выбрать между жирной свиньей и жирной козой. Я решил, что ты не стоишь усилий.

Слава Богу, я вздохнул.

— Я просто убью тебя.

Джеймс выпрямился.

— А теперь подожди немного...

Глаза Хельги вспыхнули красным, и крик моего напарника наполнил пентхаус. Он забился в конвульсиях. Я бросился к Хельге, представляя, как Лея душит Джаббу Хатта. Но в следующий момент я схватился за голову обеими руками и издал вопль, который мог сравниться с криком Джеймса. Ощущение, будто раскаленное лезвие вонзилось в мой мозг. Хотя это и было психическим, это было хуже, чем ослепление. Это было несравнимо ни с чем, что я когда-либо испытывал, включая заклинание ужаса, которое Хельга наложила на нас в прошлый раз.

Это было потому, что это было не заклинание ужаса. Это было заклинание смерти.

Я полез в карман за маминым эмо-мячом, но, хотя он, возможно, и был у меня при себе, его не было там, где сейчас. Невыносимая боль превратила меня в отчаянное животное. Я изо всех сил цеплялся за свою ментальную защиту, но лезвие изогнулось, разбивая ее вдребезги. Я лягнулся и изогнулся всем телом, превратившись теперь в измученного червя, пытающегося спастись от неизбежного.

При следующем повороте лезвие ударилось обо что-то твердое. Раздался еще один крик, но не мой и не Джеймса.

Оно принадлежало Хельге.

Раскаленное лезвие испарилось. Боль отступила. Мы с Джеймсом перестали корчиться. На возвышении Хельга рухнула на диван. От ее рук, которые она сжимала на коленях, поднимался дым. Я проверил свой разум. Моя защита была разрушена, но выделялась полоса сильной, мерцающей магии.

— Вот дерьмо — пробормотал я — Ее только что вышвырнули из-за многоженства Бонда.

Бонд, должно быть, принял насильственное вторжение Хельги за попытку совокупления.

— Да, отлично — сказал Джеймс, потирая затылок — И как нам теперь отсюда выбраться?

Я огляделся, но бежать было бессмысленно. Хельга, возможно, и была ранена, но мы оставались в ее власти. Она лежала на диване, как вулканический холм, и ее дымящееся тело тяжело вздымалось. Время от времени она издавала жалобный крик. Однажды она пукнула. Наконец, она позвала своих слуг.

В комнату ворвался небольшой отряд бесов и перевел взгляд с нее на нас. Я узнал нескольких из тех, кто участвовал в драке в больнице тем утром. Я был уверен, что она прикажет им прикончить нас.

— Обмахни меня — приказала она — Накорми меня.

Бесы разбежались и вернулись, держа в руках огромные веера, похожие на листья, и подносы с испорченной едой. Когда дым рассеялся вокруг ее рук, Хельга произнесла то, что я распознал как исцеляющее заклинание. Она расправила складки платья на коленях, где сохранились узы полигамии, и принялась перебирать блюда. От большинства она отмахнулась. Наконец она остановилась на одном, на котором была горка гранатов, которые начали чернеть и осыпаться. Ее железные зубы разорвали одно из них пополам, обдав нас гнилым соком и мякотью.

— Это мило — пробормотал Джеймс.

Она посмотрела вниз.

— Вы все еще здесь — сказала она, явно раздраженная тем фактом, что мы не умерли. То ли слишком измученная, то ли голодная, чтобы попробовать еще раз, она откусила еще кусочек граната, осыпав нас гнилыми обломками.