Светильники горели вполнакала, отбрасывая на стены тени, похожие на колышущиеся крылья.

Башня продолжала жить своей жизнью. Сколько уже на своём веку она видела… думаю, наш поход ещё можно считать удачным. А скольких в своё время не дождались из-за разломов?

Я лежала на нескольких приставленных друг к дружке скамейках, на которые был наброшен мех странного животного. Хоть шкура и выглядела тонкой, но жёсткости не чувствовалось.

Рана на боку немного дёргала, но уже не кровоточила. Когда приоткрыла её, то увидела, что из глубины сочится странный тёмный свет – медленно переплетавшиеся, светящиеся нити Тьмы, будто сама Матерь добавила свою силу в плоть, восстанавливая её.

Каэль сидел рядом, откинув голову на стену. Глаза, обычно холодные и властные, теперь не отрывались от моего лица. Да и выражение его физиономии не получалось разобрать. И радость, и злость, и отчаяние…

– Дура… – тихо выдохнул он, проводя рукой по виску. – Ты же могла погибнуть.

Я чуть не задохнулась от негодования:

– Вообще-то, ты, кажется, так и планировал… принести меня в жертву…

Он опустил голову, долго сидел, не зная, что сказать. Лорд, привыкший отдавать приказы, судить и решать за других, впервые чувствовал беспомощность.

– Я… не должен был так. Я всё время думал о мире. О войне. О Хаосе… Ты для меня была возможностью изменить мир к лучшему. Исполнением моих мечтаний!

Голос дрогнул. Он сжал кулаки, будто боялся собственного признания.

– Но, когда я увидел, как эта тварь проткнула тебя… я понял. Ты… – Каэль замолчал, не находя слов, и только выдохнул: – Ты – моя погибель. Зачем ты только появилась тут…

Тьма на моей коже слабо мерцала, словно отзывалась на его слова, а Ардаль откинулся назад и закрыл глаза рукой.

– Если ты умрёшь, я… я не смогу. Ни ритуал… ни этот мир… Всё к Тьме…

Князь, устроившийся у моих ног, вскинул голову и тихо мекнул. Даже Гратур, зависший в тени, не проронил ни слова – впервые уважительно молчал.

К утру я почувствовала облегчение – боль утихала, дыхание становилось ровнее. Лорд всё ещё сидел рядом, но Гратур, зависший в углу комнаты, выглядел недовольным. Он подлетел вплотную и заговорщически шепнул, когда Каэль на минуту отвёл взгляд:

– Послушай, девчонка… я не уверен, что справлюсь.

– В смысле? – прошептала еле слышно.

– В смысле, что моя память… как решето. Я помню вкус вина трёхсотлетней выдержки, помню, как одна баронесса сбросила с меня покрывало, – ухмыльнулся дух, – но, демоны побери, не могу толком вспомнить, по каким знакам выбирал правильный разлом.

– В смысле? – переспросила нервно.

– Я покрутился возле карты… проверил показатели… Не мог понять, почему не остановил тебя вчера, перед тем как вы ушли… И осознал. Я не помню, как выбирал нужный разлом…

– И что теперь? – я нахмурилась.

Постаралась присесть, но, скривившись от боли, вновь легла.

Гратур понизил голос до едва различимого шёпота:

– Нужно достать Феликса.

– Кого? – усиленно заморгала я. – Того самого?

– Ага… черепушку, – с довольной улыбкой пояснил он. – Старый приятель. Великий некромант. При жизни гулял по мирам туда-сюда, словно на базар ходил. Уверен, что он помнит точные критерии. У него же другая форма посмертия…

Я с трудом приподнялась на локтях, несмотря на слабость и боль.

– Ты предлагаешь… пойти к черепу и… поговорить с ним? Через пол-Аштариса?

– Ну, если точнее, то позвать. У тебя же прочная связь с Тьмой Изначальной. Она его выдернет из его логова. – Гратур подмигнул. – Он брюзга, конечно, и вечно жалуется на «плохое обслуживание», но в этих делах мастер.

Каэль, заметив наше перешёптывание, нахмурился:

– Что он тебе предлагает? Как он вообще очутился тут? И куда делась привязка?

Я колебалась, но всё же ответила:

– Череп. Он… может знать, какой разлом правильный.

Лорд приподнял бровь.

– Череп. Тот самый?

– Ну да… Фэликас…

– Костяшка с характером, – уже громче уточнил Гратур. – Очень неприятный тип, но без него мы можем бродить по разломам до скончания веков. А это, как я понимаю, никому не нужно. Да и не известно, что вылезет из разлома в следующий раз, уловив ауру Женечки.

Каэль медленно провёл рукой по лицу, глубоко вздохнул и буркнул:

– Я – лорд-протектор, член Совета... И я всерьёз обсуждаю помощь отверженного ведьмака, превращённого в череп? Прекрасно!

– Привыкай, – ухмыльнулся Гратур. – С некромантами иначе никак.

Я сидела в круге, выведенном меловыми рунами на каменном полу. Лорд стоял рядом, с явным недовольством наблюдая за процессом, а Гратур нервно подгонял: «Скорее, не отвлекайся!»

Сделала глубокий вдох, коснулась ладонью символа Тьмы и прошептала заклинание. Воздух в круге задрожал, словно внутри натянули тонкую мембрану, и из мрака стала проступать прозрачная форма. Сперва казалось, что это просто тень, но через мгновение кость проявилась, блеснула глазами-пустотами, удивлённо поднятыми бровями, и послышался издевательский голос:

– Ах, вот и вы! Ну наконец-то! Я уж думал, вы меня позовёте только тогда, когда кто-нибудь окончательно сглупит и сгорит в разломе.

Глава 43

– Фэликас… – выдохнул Гратур, и в его голосе было что-то вроде уважения, смешанного с раздражением. – Рад видеть твою наглую физиономию.

– Радость должна быть взаимной, – отозвался череп, и ухмылка, казалось, проступила на зубах. – Но, глядя на компанию, которую ты собрал… – Он перевёл пустые глазницы на меня и Каэля. – …Я сомневаюсь в твоём интеллекте.

– Прекрасно, – сухо заметил лорд, сжав руки. – Даже мёртвые теперь смеют меня оскорблять.

– Даже мёртвые? – фыркнул череп. – Милый мой, именно мёртвые и знают всё, чего живым не понять. Но ты держись, я тебе симпатизировать не обязан.

С трудом сдержала смешок, но быстро собралась:

– Фэликас, нам нужно твоё знание. Как найти правильный разлом для перемещения…

«Который ведёт в мой мир» – добавила я мысленно.

Череп прищурился пустыми глазницами.

– Печально. Совсем девчонка, а на плечах уже целые миры... и бремя ключа… – Он обернулся к Гратуру: – А ты куда смотрел, старый хрыч, что позволил ей встрять в такую историю?

– Хватит зубоскалить, – огрызнулся дух. – Ты мог оставить её рядом с собой, но не стал… вытолкнув одну в этот мир. Так что говори, что знаешь.

Фэликас театрально вздохнул, будто ему мешали наслаждаться вечным покоем.

– Ладно. Вообще-то, критерии выбора разлома просты. Нужно искать место, где Тьма и Свет переплетаются в равной мере. Где воздух звенит как струна, а земля будто живая под ногами. Где до прорыва ещё несколько дней… или как минимум неделя после. Неправильный выбор – и вы окажетесь не в разломе, где возможны перемещения, а в нижних мирах или ещё хуже, когда эти самые миры прут на вас всем, что находится рядом.

Череп оскалился и повернулся вокруг своей оси.

– Хотя… какая Евжении разница? Она же ключ… как я понимаю…

– Ты мог бы объяснять яснее? – раздражённо бросил Каэль.

– Я нежить, а не учитель младших классов, – усмехнулся Фэликас. – Но извольте… Стабильный разлом ключ может закрыть одним волевым усилием.

– То есть… – вклинилась я в разговор. – Если бы пожелала, когда из разлома полезла вся та нечисть, то я могла его просто закрыть, а не подвергаться опасности?

– Конечно!.. – оскалился череп. – В этом и смысл ключа.

– Получается, если я приближусь к любому разлому, то смогу закрыть его…

– Да… – поддакнул Фэликас.

– А закрыть сразу все разломы? – уточнила задумчиво.

– Нет… – рассмеялся костяшка. – Ты же не божественная сущность.

Я даже сплюнула от расстройства.

– Но, если сможешь призвать через ритуал Хаос в стабильный разлом и умудришься выпихнуть его обманом в нижний мир и закрыть там, некому будет создавать тут новые разрывы реальности.

– Едва ли у меня достанет сил потягаться с Хаосом… – произнесла неуверенно.