- Продолжай, - повелела я.

Девушки послушались, вернулись к наведению красоты. Сколько прошло времени, я не засекала. Солнце почти скрылось за горизонтом, когда самая смелая служанка распылила вокруг меня терпкое облако туалетной воды, сложила руки на груди и отошла. Во взгляде девушки плескалось восхищение вперемешку с гордостью, а на глазах выступили слезы. Я вскинула бровь и развернулась к зеркалу. Невольно вздрогнула.

На меня смотрела миловидная и высокомерная дворянка, никак не простолюдинка. И, правда, косметика и наряды творили чудеса. Волосы волнами уложили в высокую прическу, украсили мерцающим в свете свечей жемчугом. Все последствия долгого путешествия исчезли, как не бывало. Очерченные черным карандашом глаза казались больше, затемненные углем брови делали лицо ярче, кожа мерцала под слоем румян, напомаженные губы выглядели кукольными.

Оливковый цвет платья выгодно контрастировал с чуть смуглой кожей и темно-русыми волосами. Жемчужное ожерелье тяжестью обернуло шею, как удавка. Из-за узкого корсета выпрямилась осанка и приподнялась грудь. Мода разительно отличалась от столичной, там ценили белые парики и пышные юбки, в замке Константина платье казалось более фривольным, не утягивало фигуру, легкой волной облегало тело. Здесь юбка струилась до пола мягкими волнами, вырез на границе ключиц, плотные рукава-фонарики, атласные перчатки в тон до самых плеч и тугая шнуровка сзади. Я поджала губы и скупо похвалила:

- Приемлемо.

Хотелось рассыпаться в благодарностях за такую трудоемкую работу, но я решила соответствовать игре Тамы. Отчего-то я верила ему и его действиям. Ведь во время рассказа он ни разу не упомянул Фелисию или Белого бога, не сдал меня.

- Ведите, - кивнула я служанкам.

Мне почудилось, что в глубине глаз самой смелой из них зажглась обида. Я лишь повела плечом и, отбивая дробь непривычно высокими каблуками, поспешила за ней на выход из комнат. Надеюсь, что бесполезный бал будет последним, что мы увидим в этом городе, а мои спутники, наконец, посвятят меня во все свои планы. Потому что мы совершенно не успели выяснить, что случилось с Магирой, что за странная вера ходила вокруг, и что за влияние применил к нам барон.

Глава 44

- Вы очаровательны, - тонкие губы барона прикоснулись к моему запястью, скрытому атласом перчаток, - я даже завидую пасынку.

Мои щеки на миг запылали румянцем, я поджала губы, но посчитала верхом неприличия выдергивать руку. По телу от его прикосновения и пристального взгляда прошла волна колких мурашек, а кончики пальцев заледенели.

Я из-под опущенных ресниц оглядела барона, чтобы отвлечься от невольного страха, сковавшего мою душу. Он был одет в пестрый камзол, расшитый золотом, узкие брюки и сапоги с высоким подъемом. На груди все также покоился знакомый медальон в виде шестиконечной звезды с темным камнем посредине. Этот камень вызывал у меня невольное беспокойство.

- Не стоит, - усмехнулся Тама, но в его взгляде плескалась неприязнь.

Он стоял рядом и поддерживал меня под локоть, от этого сделалось немного легче. Цепкие тиски страха расслабили свой захват. Я скосила взгляд на друга. Тот повторял гамму одеяния барона с точностью до наоборот: позолоченный камзол, расшитый пестрыми нитями делал его похожим на павлина. Такие птицы водились в Республике, их иногда привозили на городские ярмарки. Пышный хвост, разноцветные перья и огромное самомнение. Правда, парень выглядел очень привлекательно, золото оттеняло его темные глаза, черные волосы зачесали назад и аккуратно уложили. Тама казался на десяток лет старше. Шацкий лишь прищурился и выпустил мою руку, указал нам на место рядом с собой. Пришлось принять предложение, хоть хотелось сбежать подальше.

Бальный зал оказался разделен на две части. В одной установили фуршетные столы с легкими закусками и игристым вином, вышколенные слуги замерли по краям столов, чтобы помогать гостям с напитками и едой. Другая часть зала осталась для танцев. В широкой нише ближе к выходу притаились музыканты с разномастными инструментами. Они завели тихую мелодию, пока гости собирались.

Зал поразил меня своим величием и размерами. У Солнцева такой же зал казался мне в разы меньше, его не так помпезно украшали. Мы стояли как раз посередине на невысоком постаменте, обрамленном искусными статуями и живыми лозами южных цветов, и привлекали к себе общее внимание. Гости располагались хаотично, однако можно было заметить классовые различия. Дальше от нас и ближе к выходу располагались простые стражи и знатные торговцы, за ними – стража и представители городских ведомств, ближе всех стояло несколько мужчин в длинных рясах и брат Тамы. Странно, что и его не пригласили на постамент. Вокруг нас образовалось немного свободного пространства, пересечь которое никто не отважился.

- Ты хочешь обозначить наш статус перед всеми гостями? – уточнил парень, все еще поддерживая меня под локоть.

- Я горд от того, что у Сараны такой сообразительный и самостоятельный сын, - хмыкнул барон, а по камню на его медальоне прошла темная волна.

На меня накатила слабость, голова закружилась, перед глазами все поплыло. Я даже сообразить не успела, что сознание собралось отключаться, и я могла грохнуться на потеху гостям. Только теплая ладонь друга и легкое беспокойство в его голосе помогли остаться в вертикальном положении, когда он поинтересовался:

- Мама снова плохо себя чувствует?

Мужские пальцы на моем плече сжались крепче, тут же стало легче, будто пелена с сознания спала. Это что за магия?! Почему она на меня действовала, стоило посмотреть на медальон? И как так получалось, что Тама не подавал виду, что его состояние хоть как-то менялось?

Вспомнилась деревня фанатиков тварей. Их отрава тоже не подействовала тогда на бывшего разбойника. Ведь в парне плескалась магия самих тварей – созданий запечатанной прежде магии. Значит, барон и остальные горожане баловались подобным. Они воздействовали на людей, подчиняли их волю, отравляли тела. Магия тварей набирала популярность в современном мире. Это пугало. Скорее бы добраться до Республики и найти Всемудрое древо, как советовала Мила.

- Да, ей нездоровится, - печально склонил голову барон, но его глаза остались холодны, - Сарана в последнее время все больше находится в своих комнатах. Думаю, Лучезарный не зря привел вас в наш город. Твоя мать обязательно пойдет на поправку, она сильно по тебе скучала. Это подорвало ее и без того хрупкое здоровье.

Тама снова сжал мое плечо, отвечать барону не стал, растянул губы в вежливой улыбке и встал по правую руку от барона. Как раз между нами. Это принесло еще немного облегчения.

- А где же наши спутники? – парень сменил тему и оглядел в задумчивости зал, - нас решили разделись?

- Им отведены места рядом с Гуюком и его семьей, - поджал губы Шацкий, - вам же выпала честь находиться рядом со мной.

- Премного благодарны, - Тама с трудом скрыл сарказм, - о, вижу. Они и одеты попроще.

Я проследила за его взглядом. Его дядя с женой и еще несколькими стражниками расположились с левой стороны, где-то посреди зала. Наши спутники стояли рядом. Мне помахал Адриан, его щеки заалели, стоило мне улыбнуться, а большой палец взмыл вверх. Стало приятно от его внимания. Только радость не продлилась долго, сердце пропустило удар и забилось с новой силой, когда я натолкнулась на знакомую тьму глаз.

Граф выглядел непривычно. Короткий ежик волос покрывал голову, щеки чисто выбриты, черный камзол с бардовым шитьем оттенял его светлую кожу, горделивая осанка выдавала в нем аристократа, а тяжелый взгляд отзывался дрожью во всем теле. Даже шрам разглядеть не удалось. Граф выглядел почти так, каким я запомнила его при первой встрече, на балу у отца Фел. Сердце томительно заныло, а к горлу подступил ком.

Отчего-то захотелось оказаться в его объятиях, ощутить жесткие касания, требовательные поцелуи, которые зажигали мое тело тысячей пожаров. Сбросить оковы тесного платья, расплавиться под страстью этого черствого и жестокого мужчины. Я поджала губы и с силой отвела взгляд. Тут же ощутила легкую боль в районе плеча – это Тама снова усилил хватку.