- Мой караван не здесь, - отрезал Тама и осекся, - ты так разговариваешь со мной, будто мы знакомы, барышня.

Я подавилась вдохом и закашлялась. И то верно, начала с ним говорить, как с давним приятелем. Дурные привычки из детства: подрались – уже друзья. В компании мальчишек иначе не выжить.

- Ты первый начал, степняк, - парировала я, уворачиваясь от чьего-то копыта, которое просвистело у самой моей щеки.

Граф отстал, я слышала его шаркающие шаги у самого входа в конюшни. Из-за травм, полученных от первородного духа, передвигался он крайне медленно, и ни один лекарь не смог убрать болезнь, которой его наградила Фелисия. Глубоко в душе я его жалела. Немного.

- Это твоя лошадь, - поджал губы Тама, находясь на самом краю, чтобы не сорваться и не броситься на меня с кулаками, - успокаиваешь сама.

Я лишь хмыкнула. Уж с животными, даже в безумии, справиться всегда могла. Я сбросила тяжелый мешок на землю и осторожно подошла к белобокой ретивице. Лошадь фыркала, пускала пену изо рта, вставала на дыбы.

- Тшш, красавица, - прошептала я и протянула руку к ее узде.

Подходить можно было только спереди, чтобы лошадь тебя заметила, действовать медленно и плавно, чтобы не напугать еще больше.

- Не бойся, твари до тебя не доберутся, - заверила я животное.

Лошадь дернула ухом и вернулась на все четыре копыта, однако фырчать не перестала.

- Выводим через заднее окно, - сообщил граф неожиданно, отчего и я, и лошадь вздрогнули.

Вот как этот калека оказывался в неожиданном месте в неожиданное время?! Еще и скакуна своего успокоил быстрее раза в два. Он держал огромного черного коня под уздцы и имел такой вид, будто перед подданными вышел на балкон. В этот момент можно было заметить его стать и внутренний стержень. Даже дыхание перехватило, как раньше.

- Будете красоваться, никуда не успеем, - одернул нас Тама, он уже оседлал свою лошадь, прямо в загоне.

Дыхание перехватило повторно, внутри разлилось восхищение. Он на шоколадном мускулистом скакуне выглядел, как влитой. Красивый, опасный, будто сам ветер.

- Слюни подбери, - поморщился граф и показательно отвернулся.

Я вздернула подбородок и натянула удила. Эти двое даже не подумали запрячь своих лошадей, о седле или подуздке. Один – аристократ, никогда лошадей не готовил сам, второй – сын прерий, мог и без седла.

- Седла возьмите с подсумками, куда вещи класть, – посоветовала насмешливо.

Не успели мне ответить, как ворота загона слетели с петель от налетевшего вихря. Окутанные темным туманом, до конюшни добрались твари. Не успели!

Глава 4

- Рвем когти! – взревел Тама, - не до седел теперь.

Граф скрипнул зубами, но, делать нечего, кое-как забрался на своего скакуна, впился пальцами в гриву и пришпорил сапогами. Даже не свалился, болезный. Я тоже не стала медлить, вскочила на свою ретивую лошадку, хорошо, что успела приладить хотя бы седло. Она тут же встала на дыбы, норовя меня сбросить, но не преуспела. Я сильно сжала ногами ее бока и направила напуганное животное к оконному проему.

Тама уже находился там, тяжелой бадьей высадил окно вместе с рамой и пришпорил свою лошадь. На миг замерла и сглотнула, вот эта сила! Как же он из меня дух-то весь не выбил, когда в подземелье дрались? Сзади послышался пробирающий до костей гул, в воздухе запахло озоном. Я почувствовала, будто на шее сомкнулись невидимые лапы и сжали со всей силы. Пришпорила свою перепуганную лошадку и в два прыжка догнала Таму. Граф остался позади. Я беспокойно оглянулась и чуть не свалилась обратно на землю – ретивица подо мной вновь взбунтовалась и резко затормозила.

- Да чтоб тебя! - выругалась я, но не успела успокоить лошадь.

Прямо перед нами пространство треснуло. Еще прорыв?! От волны, разошедшейся в стороны трещинами, меня сдуло на вздыбленную копытами землю. Я упала на спину, на миг дыхание сбилось, а боль прострелила от бедра до макушки.

- Зараза! – я только и смогла процедить сквозь зубы, пытаясь сделать хоть один судорожный вдох.

Моя лошадь снова встала на дыбы, истошно заржала и упала как подкошенная на бок. Чудом не задела меня. Падала бы на спину, белый свет я бы больше не увидела.

Лошадь засучила копытами, перешла на визг, но подняться не смогла. Из прорехи в пространстве к ней потянулась тьма. Она завивалась в спирали, обретала форму. Я, как завороженная, следила, как из пустоты рождалась очередная тварь. Не слишком ли много их сегодня?

- Чего застыла, дура?! Жить надоело? – взволнованный голос графа вырвал меня из лап странного ступора.

Я мигом вскочила на ноги, искать новую лошадь и свой вещевой мешок оказалось некогда. Видно, судьба у него – потеряться в этот непогожий день. Вскинула вверх руки и с трудом зацепилась за протянутую ладонь графа. Несколько метров меня протащило по земле, сам Нижинский чуть не последовал за мной на землю, но удержался каким-то чудом. Подтянул меня выше, чтоб я могла хоть за что-то схватиться, отчего я кулем упала поперек лошадиного хребта, вызвав недовольное ржание, и вцепилась в покатые бока. Только бы не свалиться!

- Чего вы там в акробатов играете? – громкий крик Тамы перекрыл лошадиный визг и истошное ржание, - надо выбираться, пока эти гады кониной лакомятся!

К горлу подступила тошнота, но я крепко зажмурилась и перекинула ногу через лошадиную спину. Ехать кулем – то еще удовольствие. Прыжок, и я со всей силы впилась пальцами в бока графа. Послышалось шипение, ругательства, но я лишь теснее придвинулась.

Рев непогоды и ржание лошадей смешались в одно, я даже немного потерялась. Ливень холодной волной накрыл нас, стоило нам оказаться за пределами конюшен. Интересно, когда успел пойти? Ведь на входе лишь тучи клубились вдалеке.

- Ты мне ребра сломаешь, - донеслось до меня сдавленное.

- Переживешь, - прошипела я на ухо графу, но, все же, ослабила хватку.

Спина лошади ходила ходуном, норовя скинуть нас на рыхлую землю в объятия тварей, дождь заливал глаза. Стоило мне их открыть, показалась только стена ливня, и темные пятна вокруг. Как граф различал дорогу, осталось загадкой.

Сколько мы скакали, ответить бы не взялась, но у меня затекло все. Кажется, не осталось ни одного живого места пониже спины. Так сильно меня било о жесткий лошадиный круп. Граф передо мной лишь сопел. Наверное, тепло его тела отвлекало от творящегося вокруг беспорядка. Я старалась сосредоточиться на его рваном дыхании, на том, как он пригибался ближе к лошадиной шее или наоборот, выпрямлялся, когда требовалось замедлить ход.

Стемнело, когда мы, изможденными кулями опали на жухлую траву. В этом году зима оказалась удивительно мягкой. Почти не выпало снега, не припоминалось заморозков. Однако, хоть сезон холодов почти окончился, теплее не становилось.

Я раскинула руки звездой и смотрела в вечереющее небо. Тучи остались позади, там, откуда мы прискакали. На небосводе загорались звезды. Еще неярко, будто стеснялись. Когда мне удалось отдышаться, я прислушалась к тому, что происходило вокруг.

Лошади устало фыркали и топтались где-то поодаль, за деревьями. Видно, нашли, что пощипать. Граф тяжело дышал по правую руку от меня. Дорога ему далась явно тяжелее, с его-то контузиями. Где-то сбоку слышался хруст веток и тихие ругательства на незнакомом языке. Я приподнялась на локтях и оглянулась.

Тама, неприлично бодрый и свежий, собирал валежник и сухие ветки. Лошади, действительно топтались за ближайшими ясенями и жадно пили. Ручей? Неплохо бы было и мне промочить горло. Не успела я осуществить свою задумку, как взгляд натолкнулся на знакомый вещевой мешок. Он, приставленный к низкой осинке, сиротливо хвастал разорванным боком. Я села и оглянулась на графа.

Мужчина лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал, внимания на происходящее не обращал. Не мог же он. Или как-то ухитрился?

- Я прихватил, - насмешливый голос разбойника заставил вздрогнуть, - ты же сказала, что таких вещей во всей империи не сыскать.