Шмыгнула носом и быстрым шагом добралась до пруда. По его поверхности шла рябь, значит, вода не застыла. Тело все еще не отошло от парной, пылало жаром. Я глубоко вдохнула, зажмурилась и со всего размаху плюхнулась в ледяную воду. Она тут же тьмой иголок вонзилась мне под кожу. Пруд оказался неглубоким, пальцы ног касались илистого дна. Я оттолкнулась от его поверхности и вынырнула. Проделала всю процедуру еще пару раз и, откинув назад волосы, распахнула глаза.

У входа кто-то стоял. Я разглядела очертания силуэта в полосе света, что разошелся от открытой двери.

- Мила? – позвала я хрипло, тело заколотило от холода.

Стоило вернуться в жар парной, иначе я могла заболеть. Это в мои планы не входило.

- Не угадала, - чужой голос заставил замереть на миг.

Мужской, он звучал бархатистым переливом колоколов на башнях города. Неужели, хозяин замка пожаловал? Для чего тогда посылал Никодима? Мог бы и сам нас в баню отвести.

Я пожала плечами и без стеснения вышла из пруда. Ледяная вода заструилась по моему телу, покрыла тонкой коркой инея кожу, не успев подсохнуть.

- Что ты хочешь? – спросила устало и приблизилась.

Меня все сильнее колотило, хотелось поскорее вернуться во влажные объятия парной.

- Твой спутник так за тебя переживал, что мне стало интересно, - пожал плечами незнакомец.

Я приблизилась достаточно, чтобы рассмотреть его. Высокий, худой, светлые, почти белые волосы и голубые глаза. Черты лица мягкие, тонкие, как у юной девушки. Это вызвало несоответствие с глубоким голосом. На молодом мужчине оказались надеты серебристый камзол, узкие штаны и черные лакированные сапоги по колено.

Длинная челка прикрывала высокий лоб, спускалась до самых глаз, ее уложили на одну сторону, так считалось модным среди знати, а на губах играла самодовольная ухмылка. Только вот от льдистых глаз мне стало нехорошо. Там будто не водилось чувств. Стоило с ним встретиться взглядом, как создалось впечатление, что натолкнулась на глухую стену.

- Интересно? – приподняла я бровь, хоть меня и заметно потряхивало, слабостей старалась не показывать, - может, дашь пройти? Или ты планировал заморозить меня до смерти?

- Нет, - ухмылка мужчины стала шире, сам он чуть отодвинулся в сторону.

Я гордо вскинула подбородок и зашла в теплое помещение. Стоп я уже не ощущала, поэтому на страх, сковавший все мое естество, когда я едва коснулась плеча незнакомца, не обратила внимания. Выдержки хватило только до середины комнаты, сдерживать дрожь стало невозможно, зубы застучали.

- Неужели, замерзла? – в бархатистом голосе угадывалась насмешка.

- Я смертная, мое тело хрупкое, - пожала я плечами и дернула за ручку парной.

Нечего разговаривать с непонятными божествами. Пусть этим Мила занимается. Травница сидела на том же месте, где я ее оставила. Она прикрыла глаза, оперлась на каменную стену и будто дремала.

- Тот, с кем ты жаждала разговора, решил нас навестить до ужина, - сообщила я неразборчиво, с дробным стуком зубов, и быстро прикрыла дверь.

От жара и влаги дрожь только усилилась, колотило так, что мышцы свело. Мила распахнула глаза и посмотрела на меня растерянно.

- Сын Черного бога в предбаннике, - пояснила я внятнее.

Наверное, из-за стука зубов слова слышались неразборчиво.

- Неужели? – кривая ухмылка, почти такая же, как у молодого мужчины, появилась на ее лице.

Женщина сладко потянулась и неторопливой походкой направилась к выходу. Я не стала любопытствовать, о чем могли общаться последняя травница и сын бога. Просто снова легла на узкую лавку и постаралась согреться. От короткого общения с Константином, как назвала его Мила, появилось стойкое ощущение, что так просто он нас из своего замка не отпустит.

Глава 29

- Прошу, милые барышни, - услужливо подпрыгнул посох и указал мордой на стулья с высокими спинками.

Они выглядели выкованными изо льда. Я повела плечами, переглянулась с Милой, и прошла к одному из стульев. В голове пронеслись воспоминания последнего часа.

Домылась я быстро, как только дрожь прошла, так и приступила. В предбанник вернулась уже намытой, пахнущей терпкими травами, с натертой докрасна кожей и довольной улыбкой. Давно так чудесно не парилась. Пожалуй, республиканские бани мне понравились больше местных, привычных. Милы и Константина в комнате с диванами не оказалось, зато лежали два платья и исподнее к ним. Рядом аккуратной стопкой покоились махровые полотенца. Одним из них я и растерлась. Наспех оделась, хорошо, что шнуровка на платье имелась спереди, какой-то новый фасон. Платье повторяло изгибы моего тела, сидело, как вторая кожа. Никаких корсетов, тяжелых подъюбников и обилия рюшей. Часть волос собрала на затылке атласной лентой в тон платья, а на ноги обула мягкие туфли. Если это мода Республики, то она мне уже нравилась.

Жаль, в комнате не имелось зеркала, не смогла насладиться вдоволь своим отражением. Мила вернулась в тот момент, когда я уже полностью собралась и ожидала посох. Травница, завернутая в махровое полотенце, такое же, каким пользовалась я, хмурилась и не сказала мне ни слова. Пришла она со стороны замка, а не улицы. Спрашивать я ее ни о чем не стала, просто присела на диван и продолжила поджидать Никодима.

Теперь же нас привели по запутанным коридорам в обеденный зал. Длинный стол занимал почти половину помещения, с потолка свисала массивная люстра, на которой еле колыхались хрустальные остроконечные висюльки, стены украшали замысловатые фрески с сюжетами давно минувших событий, беленый потолок уходил высоко вверх, сводчатые окна зияли темнотой. Стулья, которые показались мне ледяными, совершенно не холодили. На ощупь – гладкие и прохладные, как стекло.

За столом уже сидели «гости» замка. Сердце забилось чаще, когда с противоположной стороны я разглядела Нижинского. Он выглядел почти как раньше. Дорогой крой одежды, идеальная выправка, даже показалось, что его волосы слегка отросли. Стоило нашим взглядам пересечься, как желудок совершил кульбит, а мышцы внизу живота свело судорогой.

Я ощутила, как к щекам прилил румянец, а пальцы еле заметно задрожали. Даже не знала, чего больше испытала: радость, что его увидела живым и здоровым или отчаянье за то, что натворила в лесу.

Сбоку донесся ехидный смешок Милы, отчего я поджала губы и прервала зрительный контакт. Заметила, как глаза его округлились, когда он узнал последнюю травницу. Ее смешок и его отвлек. Кроме графа и нас с травницей за столом сидел хозяин. Он расположился во главе, на его губах играла довольная усмешка, а взгляд цепко изучал «гостей», то есть нас. Краем глаза заметила, что на столе стояло еще две пары приборов. Мы кого-то ждали?

- Добро пожаловать в мою скромную обитель, - нарушил молчание хозяин, он поставил локти на стол, сплел меж собой пальцы и положил на них подбородок, - признаюсь честно, гостей я не ждал. Особенно таких.

Мы с графом снова обменялись взглядами, на этот раз обеспокоенными, и мужчина решил вступить в диалог.

- Ты обещал рассказать, что с моими спутниками, - напомнил он хрипло.

- Одна из них за столом, разве нет?

- А остальные?

- Вы, смертные, так нетерпеливы, - сын бога закатил глаза и откинулся на спинку стула.

Он всем своим внешним видом показал скуку.

- Может от того, что наш век короток? – не поддался на провокацию тот.

- Возможно, - в голосе Константина появилась задумчивость, - что ж, не буду вас мучить, - я невольно поежилась от тона, с каким была сказана фраза, - остальные ваши спутники скоро присоединятся к ужину. Фока помогает им с дорогой.

- И ящерка? – сорвалось с моих губ прежде, чем я сообразила, что лучше ни о чем с опасным божеством не разговаривать.

- Ящерка? – белесые брови взмыли вверх, а в глазах впервые появился неподдельный интерес.

- Или юная девушка, - пробормотала я, жалея, что решилась открыть рот.

Хотя раньше такого за собой не замечала. Никогда не боялась задавать вопросы или высказывать свое мнение. С графом каждый день ходила по острию ножа, рисковала быть им придушенной за острый язык и дерзкие взгляды. Неужели, что-то во мне поменялось после инициации? Как бы подробнее расспросить у треклятой травницы, чтобы должной по гроб жизни не остаться?!